- Ты сейчас про пентаграммы Равновесия и наговоры у травников? — уточнил Рэвен. — Про те схемы, которые основаны на высших силах и личном настрое объекта? — тут он, видимо, сложил два и два и уставился на храмовника с плохо скрываемой смесью сочувствия и неодобрения.
Раинер беззвучно выдохнул, будто понял, о чем шла речь — впрочем, вид Рэвена говорил сам за себя, так что я поспешила продолжить объяснение, отвлекая их друг от друга.
- Литания — всего лишь еще одна техника концентрации, призванная привести сознание в определенное состояние, — пояснила я. — Но при определенном уровне владении силой (неважно, внутренней или внешней) ритуальная часть становится неважна. Так мы отбрасываем звуковую часть заклинания, когда и так хорошо представляем результат. Возможно, брату Раинеру больше неважно, говорит он или поет. Его… настроя достаточно, чтобы любое слово срабатывало как заклинание.
- Значит, — медленно произнес лорд Эйден, — любое место, где он сегодня говорил, сейчас лишено магии?
Воистину, любовь делает людей глупыми. Пока я, Рэвен и Раинер раздумывали о причинах столь резкого скачка способностей храмовника, маркиз зрел в корень — и первым делом прикинул, что же, в таком случае, творится с защитными ставнями на жилом этаже МагПро. Десятник провел там все утро — и вряд ли все это время он держал язык за зубами.
Лейтенант на мгновение застыл, явно попытавшись установить с кем-то связь, и тут же экспрессивно выругался по-ирейски.
- Сенсоры тоже вылетели, — мрачно пояснил он. — Кажется, теперь у меня в голове сидят два бесполезных куска камарилла. И у тебя, Дэн, тоже, предупреди своего секретаря, чтобы не переключал вызовы. — Это он командовал уже по дороге к выходу из зала, пока лорд Эйден все-таки совершал безнадежную попытку выйти с кем-нибудь на связь.
- М-да, — резюмировал маркиз. — Интересно, есть ли какой-то способ несколько… снизить концентрацию? Полагаю, брату Раинеру будет крайне неуютно молчать все время.
Храмовник как раз тронул меня за руку, молча требуя свой законный перевод, и я устало потерла руками лицо.
- Думаю, он знает об этом лучше, — тактично предположила я на унилингве и честно перевела весь разговор на тангаррский.
Выслушав, Раинер одарил меня обжигающе тяжелым взглядом и плотно сжал губы. Я поймала себя на том, что пялюсь на них, и поспешно повернулась к лорду Эйдену.
- Нужно раздобыть где-нибудь письменный набор, — сказала я. — Тогда Раинер сможет, по крайней мере, отвечать письменно. Если ему известен какой-либо способ управлять разрушительным действием своего голоса, он сообщит об этом.
Лорд Эйден скупо кивнул и, извинившись, отправился сообщать плохие новости своему секретарю. Мы с храмовником остались наедине, и он тут же вопросительно вскинул брови.
Выяснив перевод, Раинер коротко дернул уголками рта, пряча усмешку. Он-то точно знал способ свести все разрушительное действие к нулю.
Всего-то и нужно — нарушить обет безбрачия. И все — его литания станет обычной молитвой, голос — всего лишь голосом, а не силой, распыляющей любую магию.
А сам он станет совершенно бесполезен и для МагПро, и для Ирейи, а у меня наметятся крупные финансовые проблемы — потому что переводчик уже не понадобится.
- Не надо, — тихо попросила я.
Раинер успокаивающе похлопал меня по плечу. В жесте не было ничего интимного или подначивающего, но вернувшийся Рэвен прожег взглядом руку храмовника — и прицельно впихнул в нее блокнот с ручкой.
- Хорошо, что здесь собралась такая толпа зрителей, — как ни в чем не бывало сказал он. — По крайней мере, все ответственные лица уже оповещены. Раинер, ты как?
Храмовник перевел взгляд с него на меня и коротко черканул в блокноте: «Бланш, оставь нас».
- А мне точно стоит?..
- Стоит-стоит, — подтвердил вместо него Рэвен. Уловив мой настрой, тяжело вздохнул и перешел на унилингву. — Эйв, ну, серьезно. Ты правда думаешь, что без присмотра я ему тут же морду набью?