— Между прочим, — медленно заметил он, — пять последних дневников я упаковал отдельно, запечатал и спрятал в сейф. Так что теперь никто не сможет их прочесть, включая даже мою секретаршу.
— Если этим заявлением вы намереваетесь успокоить меня, то ошибаетесь, — саркастически усмехнулась Энн.
— И все же вам придется довериться мне. Кстати, — продолжил Грэнт, меняя тему, — мисс Клачер испекла свой фирменный шоколадный торт. Он получается у нее таким вкусным, что можно язык проглотить. Давайте перейдем к кофе, если вы уже насытились.
— Ваша секретарша, похоже, на все руки мастер, — сухо констатировала Энн.
— Так и есть. Не знаю, что бы я без нее делал.
Грэнт поднялся, собрал тарелки и понес в дом. Минут через пять он вернулся с подносом, на котором находились чашки, блюдца, кофейник и торт. Последний был облит крайне заманчиво поблескивавшей на солнце шоколадной глазурью. В центре его красовались фиалки из крема. От кофейника исходил умопомрачительный аромат.
Джеймс нарезал торт, положил большой кусок на блюдце перед Энн, затем наполнил ее чашку кофе.
Взявшись за ложечку, Энн чуть помедлила и спросила:
— И как вы представляете себе наше первое свидание? Предупреждаю, я пока еще ничего не решила и вообще не согласна называть эту встречу свиданием, так как моя задача — поскорее наскучить вам и развеять иллюзии, если таковые у вас имеются. Думаю, это более правильное описание возникшей ситуации, не находите?
Он ответил просто:
— Поужинаем в ближайшую среду.
Энн проглотила кусочек торта — он действительно был восхитителен, — слизнула крем с пальца и быстро прикончила то, что оставалось на блюдце. Потом с вожделением взглянула в сторону возвышавшегося на подносе шоколадного блаженства. Хозяин дома понимающе усмехнулся и положил гостье второй кусок.
— Просто ужин и все? — осторожно уточнила она.
— Энн, — тихо заметил Грэнт, — несмотря на все сказанное ранее, нам все же следует провести разграничительную черту между сильным и прекрасным полом. Возможно, с дамами происходит иначе, но мужчины обычно не грезят об ослепительной женской наготе, если настроены платонически. — И взгляд его пронзительных синих глаз, начисто опровергая только что произнесенные слова, скользнул по телу Энн весьма нескромным образом.
Невольно поддавшись воздействию его обаяния, Энн промахнулась и ткнула ложкой мимо рта, в результате чего верхняя ее губа оказалась перемазанной шоколадным кремом. Буркнув под нос невнятное ругательство, Энн взяла протянутую Джеймсом салфетку. Потом придвинула поближе чашку с кофе, отчаянно пытаясь освободиться от воспоминаний о трепетном поцелуе сидящего напротив человека.
— В среду достаточно будет одного ужина, — медленно произнес тот.
Несколько секунд Энн сидела, уткнувшись взглядом в чашку, потом подняла голову и посмотрела на Грэнта.
— Разумеется, если вам не захочется вдобавок потанцевать со мной. Мне показалось, что это занятие вчера понравилось нам обоим, — небрежно добавил он.
Энн вздохнула, не в силах отрицать очевидное. Даже мимолетное воспоминание об объятиях Джеймса Грэнта заставляло ее сердце биться быстрее и порождало приятное волнение, вызвать которое подвластно далеко не каждому мужчине.
— И еще смею заметить, что вы не укусили меня, когда я вас поцеловал.
Его слова погрузились в тихую заводь молчания. И хотя Энн покраснела как помидор, она с каждой секундой все больше утверждалась в желании скорейшего противодействия Грэнту, пока ее не засосало с головой в трясину сладостных воспоминаний. Пусть он целуется искуснее самого дьявола, но шантаж есть шантаж. И если Энн намерена получить дневники обратно, ей придется бороться за них. Возможно, даже с самой собой…
— Где встречаемся? — спросила она, глядя в сторону.
— В «Якоре». Там неплохо кормят.
Энн хорошо знала, о чем идет речь. «Якорь» являлся фешенебельным яхт-клубом, и тамошний ресторан славился отличной кухней.
— Вы член клуба?
Грэнт покачал головой.
— Нет, но мой брат член этого клуба. Он с женой приезжает на пару недель на побережье поплавать по морю. В среду они будут ужинать с нами.
Последние слова Грэнта заставили Энн призадуматься.
— Что ж, постараюсь не вызвать своим появлением переполоха ни в столь известном заведении, ни среди ваших родственников. Ладно, предложение принимается.
— Интересно, почему я не испытываю желания скромно поблагодарить вас за столь щедрое великодушие? — проворчал Джеймс.