Гордо завизжал в испепеляющей слепящей боли. Стефани водила своей челюстью назад и вперед, разрывая мясо все еще извергающейся сардельки. Гордо ударил ее, но она не ослабила хватку, и когда он наконец положил руки ей на плечи и высвободился, в зубах у нее остался верхний слой плоти со стержня. Ее рот был наполнен соленой кровью и еще более соленой кончей. Гордо взвизгнул. Пока он пытался добраться до нее, его яйца болтались перед ее лицом, как будто детские погремушки. Oна сплюнула его выделения и вонзилась зубами в его яички.
Все его тело сковало. Гордо рухнул в боли, настолько переполненный агонией, что у него даже не было сил сопротивляться ей. Она вонзила зубы в его мохнатый мешок, чувствуя как отрываются яйца, секретирующие клетки, разрываются крошечные протоки, освобождается трубка придатка яичка от своего тугого кольца.
Гордо бился в конвульсиях на ней, затем замер.
Стефани попробовала выбраться из-под него, но уткнулась в его локоть, и из-за этого она нечаянно проглотила остатки яичек. Она попыталась выплюнуть, но толку от этого не было. Схватившись за стол, она подтянула себя вверх. Содрогаясь, она прислонилась к столу и отрыгнула.
Звук двигателя заставил ее повернуться. Рядом с ней проезжал мотоцикл, и она увернулась, держась за консервную открывалку. Большой металлический зажим удерживал еe на столе, и вам приходилось просовывать огромную банку под рычаг, чтобы открыть ее, а затем поворачивать рычаг вручную, чтобы открыть банку. Тодд никогда бы не купил электрическую - дешевый ублюдок - так что, отделу консервов приходилось иметь дело с этой зверюгой.
Напротив нее зарычал Гордо.
Она схватила его за "ирокез", подтягивая его к себе, затем перекинула Гордо через стойку, зажимая его между столов. Она затолкала его голову в открывалку, подняла рычаг и запрыгнула на него, используя весь свой вес, чтобы опустить лезвие на макушку Гордо. Оно вонзилось в кость, и Гордо очнулся, но он не мог двигаться. Стефани начала проворачивать рычаг. Лезвие вращалось по кругу, и Гордо двигался вместе с ним, пытаясь облегчить боль, плывя по течению, но вместо этого помогал ножу рассечь левую сторону своего лица. Плоть отделилась, расколов череп, и когда лезвие достигло его рта, оно раздробило его мерзкие зубы.
Когда уже не было больше рычага, на который можно было надавить еще сильнее, Стефани отошла и перевела дыхание. Гордо застрял, половина его лица была изуродована до неузнаваемости, его джинсы поверх его лодыжек пропитались кровью с его разрушенных гениталий.
У Стефани разболелась голова. Что-то давило ей на шею. Она протянула руку и дотронулась до сверла. В суматохе она забыла, что оно там застряло. Она потянула, но дрель не поддавалась, так что она пошла обратно, взяла нож и обрезала волосы так, чтобы высвободиться. Она нажала на переключатель. Дрель снова зажужжала.
С безумным смехом Стефани вернулась к Гордо. Он снова отключился, но она знала идеальный способ привести его в чувство. Она плюнула на сверло и направила дрель между ягодиц Гордо в поисках его ануса.
Дрель вернулась к жизни.
Как и Гордо... но не долго.
15. Вершина бедлама
- Господи, - сказал Фентон. - Кто это, блядь, на этот раз?
Два безголовых тела распластались перед ведром со шваброй, как манекены, настоящие мясные куклы. Молодые мальчики, полуголые. Он подошел к ним. Больше это уже не имело никакого значения.
Где, блядь, остальные?
Он пришел сюда, чтобы найти команду "Фрешвея", но все ушли. Они сбежали?
Эта мысль посетила его, когда он увидел, что загрузочная дверь была распахнута настежь. Облегчение пробежалось по всему его телу. Он засмеялся и хлопнул себя по коленям.
- Черт подери! – проговорил он. – Невероятно, блядь!
Он подбежал к выходу, но перед тем, как он запрыгнул на выступ, он увидел озеро крови на задней парковке. Тела были распылены, их переехали колеса, и они были изуродованы. От искореженного мотоцикла поднимались пары бензина, а тягач с прицепом был разбит вдребезги.
- Да в пизду все, - cказал Фентон, отходя назад.
Это должна была быть ловушка. Всех остальных там буквально разделали. Он не был настолько тупым, чтобы быть очередной жертвой.