Не имея другого выбора, я сделала вдох. Я чувствовала, как холод обжигает мне щеки, пробивая дорогу внутрь, заползая в рот и опускаясь по горлу. Он растекался во мне и сквозь меня, несмотря на мои отчаянные попытки бороться и позывы к рвоте, пока вся вода вокруг не перетекла внутрь меня и не исчезла — будто я вдыхала её против собственной воли и не могла остановиться. И я рухнула вниз, обратно в свою душевую, свернувшись калачиком у самого слива.
Когда ко мне вернулась способность двигаться, я выползла из душа, и меня вырвало темной соленой водой прямо на пол ванной комнаты.
ГЛАВА СОРОК ДЕВЯТЬ
Первой моей здравой мыслью было то, что я хочу почистить зубы, но панически боюсь открывать кран над раковиной.
Дрожа от холода, я ухватилась за полотенцесушитель, чтобы подняться, и сорвала полотенце, чтобы вытереться. Мой бейдж лежал на полу в душевой кабине, а его шнурок наполовину ушел в слив. Я вытащила его и с грохотом захлопнула дверцу душа. Бросив второе полотенце прямо на устроенный мной беспорядок, я выбежала из ванной.
Я сидела на кровати, прижав колени к груди и зажав рот руками. Мой суд был совершенно забыт… или, возможно, это он и был, и каким-то образом уже начался.
Из соседней комнаты донеслась немецкая речь Дедушки, и тут же зазвонил мой телефон. Я взяла его с тумбочки.
Посмотрела на номер. Ти. Когда я видела его в последний раз, у него отсутствовала половина лица — но…
— Ти… ты не представляешь, что только что…
Меня перебил чужой голос.
— Эди? Это Рита. Жена Мэдигана.
Это было уже логичнее.
— Я помню. Как Ти?
— Насчет этого… слушай… Эди, — начала она. — Моя семья, мы сойдем за нормальных. Мы хорошие люди, Эди. Ты ведь встречалась с нами, ты это знаешь, верно?
Я кивнула в пустоту своей спальни, гадая, какое отношение её речь имеет ко мне. — Конечно. Рита, что…
— И сегодня нет луны, Эди. А это значит, что Мэдиган не мог его остановить. Сегодня мы все нормальные, все люди. Мы ничего не могли поделать.
Я подползла к краю кровати. Немецкий лепет Дедушки стал еще на порядок громче.
— Рита, о чем ты вообще говоришь?
В мою дверь позвонили.
— Мне нужно открыть дверь… — Я поднялась.
— Эди, не открывай, — отрезала Рита.
— Что? — Я накинула халат, пробежала по коридору и прильнула к дверному глазку. Там стоял мужчина с широкими плечами, в шляпе и высоко поднятом шарфе.
— Мэдиган не хотел, чтобы я звонила. Но… мы ведь одинаковые, Эди. Я подумала, ты захочешь узнать. Он натворил ужасных вещей, и тебе лучше не иметь ничего общего с тем, что он совершил.
Снаружи мужчина постучал в дверь.
— Эди, — раздался невнятный голос, который, как мне показалось, я узнала. — Эди, впусти меня.
Мужчина за дверью поднял взгляд. Я узнала его глаза.
— Мне пора, — бросила я Рите и повесила трубку.
ГЛАВА ПЯТИДЕСЯТЬ
— Эди, пожалуйста. Открой.
Я смотрела на него через глазок, пока он смотрел на дверь. Он разговаривал со мной. И одна его ладонь сжималась в явном нетерпении, в то время как вторая — та, которой там быть не должно, — спокойно покоилась в кожаной перчатке.
— Как это ты можешь говорить? — Я закрыла глаза и прижалась лбом к двери. Что там волк, притворявшийся бабушкой, говорил Красной Шапочке про свои зубы?
— Эди… — позвал Ти снаружи, его голос всё еще был невнятным. — Эди, ну давай же.
— Не открою, пока не скажешь, как ты можешь разговаривать. — Я всё еще чувствовала вкус соли на языке.
В дверь с обратной стороны с силой ударили. Она задрожала на петлях, и я отпрянула.
— Эди, они убьют тебя. Нам нужно уходить отсюда, прямо сейчас.
Я потянулась к ручке и приоткрыла дверь, оставив её на цепочке — хотя какой от этого прок.
— А как же суд?
— Это фарс, Эди. Иди собери вещи. Мы уезжаем прямо сейчас. Нам нужно поторопиться.
Я вглядывалась в то немногое, что могла разглядеть под его шляпой и над шарфом — в глаза, которые я знала, — и гадала, чего именно я не вижу. Эти глаза… я помнила их. Они смотрели на меня в упор, когда он закрывал меня своим телом, напряженные и искренние.
— Пожалуйста, Эди, нам нужно идти.