— Кто это? — прошептала я Сайк и тут же смутилась от того, как далеко разнесся мой голос.
— Они зовут его своим Царем. Он их судья-король в этом регионе, — тихо ответила она.
— Если вы не заинтересованы в проведении этого судебного процесса… — продолжил Уэзертон, обращаясь к вампиру, который, по всей видимости, был их правителем.
— Молчать, шпион. — Из темноты вышел вампир. Одежда на нем представляла собой нечто среднее между хирургическим костюмом и формой уборщика: на нем были болотные сапоги по бедро и синий стерильный халат, а рукава заканчивались черными резиновыми перчатками до локтя. Когда он проходил мимо сточной трубы, направляясь к нам, та изрыгнула облако ядовитых испарений, и отвратительная жижа внутри неё начала выплескиваться через край.
— Меня пригласили, — оскорбленным тоном произнес Уэзертон, приподнимая полы своего одеяния, когда первые струйки жидкости потекли в нашу сторону.
— Разумеется, пригласили. Но мы оба знаем, что ты шпион. — Он сделал взмах вверх одной рукой в перчатке. — Как и большинство тех, кто собрался здесь сегодня, признают они это или нет.
В толпе вокруг нас пронеслось шевеление, похожее на шорох сухих листьев.
— Мне сказали, что здесь состоится суд? Скоро? — ехидно спросил Уэзертон, перешагивая через небольшой ручеек. — Если нет, возможно, вам стоит вызвать сантехника…
Вампир в перчатках проигнорировал эту колкость. Он посмотрел на судью-Царя Зверей, который едва заметно наклонил голову.
— У нас есть определенные ритуалы, которые необходимо соблюсти, прежде чем мы начнем.
— Включают ли они переход на возвышенность? — поинтересовался Джеффри.
— Мы требуем, чтобы обвиняемая была связана на время нашего совещания, — отрезал вампир в перчатках. Другой вампир подкатил пустой операционный стол с пустыми кожаными ремнями для фиксации в четырех точках. — Учитывая, что в наших обычных судах участвуют вампиры, уверен, вы понимаете.
— Она всего лишь человек…
— Человек, который убил вампира. Действительно редкий человек. — Вампир в перчатках указал на стол. Ти положил руку мне на плечо и покачал головой.
— Я бы хотел знать, с кем именно веду спор, прежде чем идти на какие-либо уступки, — заявил Уэзертон.
— Я Кощей Бессмертный.
Брови Уэзертона взлетели высоко вверх.
— Ты кажешься слишком молодым для бессмертного.
— Вы выглядите очень старым для того, чтобы еще быть в живых.
Уэзертон проигнорировал этот выпад, повернулся, чтобы осмотреть обступивших нас вампиров, а затем снова переключил всё свое внимание на Кощея.
— Я Джеффри Уэзертон, адвокат. Я не проиграл ни одного дела и не намерен начинать сейчас. — Он сделал шаг вперед и протянул руку назад, увлекая меня за собой.
— Эди… — начал Ти.
Но рука Уэзертона властно затребовала подчинения. Если я позволю им привязать себя к этому столу, каковы шансы, что я вообще смогу с него подняться? Сайк говорила мне, что мой суд — это лишь формальность, ведь всё, чего хотел Трон Роз — это Анна. Но… я снова осмотрела комнату своим странным зрением. Её нигде не было видно. Если они её еще не поймали, значит, от меня они не отступятся. Я качнула головой в сторону Ти и шагнула вперед.
Уэзертон придерживал стол, пока я усаживалась, а затем ложилась на него. Каждый из кожаных ремней он затянул комично слабо — и в этот самый момент мой бейдж начал нагреваться, светясь даже сквозь свитер.
Тот же вампир, что выкатил стол, снова обошел его по кругу. Он потянулся к фиксаторам и принялся затягивать их один за другим намертво. Закончив с этим, он ткнул пальцем в сторону моего бейджа.
— Это что за фокусы? — грубо спросил он.
— Я гражданское лицо, не участвующее в боевых действиях, — пояснила я.
— Уже нет, — он ухватился за мой бейдж прямо сквозь свитер и срезал его, выдрав вместе с куском ткани и оставив от него лишь пустой шнурок на моей шее. Он швырнул его за спину, и я проводила взглядом бейдж, который полетел, словно падающая звезда. Любая защита, которую он мог мне дать, теперь исчезла.
Уэзертон громко цыкнул. От него веяло глубокой усталостью — вызванной не его преклонным возрастом, а тем, что ему приходилось иметь дело с идиотами и работать в столь отвратительных условиях, учитывая, что сточная труба продолжала изрыгать темную жижу, заливающую пол. Уэзертон обошел изголовье моего стола, смерил взглядом свои промокшие туфли и снова уставился на Кощея; его голос звучал одновременно скучающе и раздраженно: