— Неужели ни одному из вас не пришло в голову уложить меня на серебряную кровать? — Она наклонилась и сплюнула кровь прямо в доходящую до лодыжек жижу, после чего повернулась к Кощею с хищной, рваной ухмылкой. — Младший братец. Слишком много времени прошло.
И она бросилась на него.
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТЬ
Всё замерло. А в следующий миг Анна уже навалилась на Кощея, вонзая в него серебряную пластину, и лезвие, которым он только что резал меня, отлетело в сторону. Операционный стол, к которому я была привязана, крутанулся боком.
Помощник Кощея бросился к моей койке.
— Где она? — выкрикнул он вслух, перебирая оставшиеся инструменты Кощея. Он нашел короткое треугольное лезвие и посмотрел на меня сверху вниз. — Где?
— Где что? — Мой голос сорвался от страха, когда он занес нож над моим животом.
— Твоя душа… — ответил он, с размаху вонзая нож мне в живот.
Ощущение было такое, словно меня ударили со всей силы. Весь воздух пулей вылетел из моих легких, и я могла лишь судорожно ловить его ртом, моля о пощаде.
— Перестань… пожалуйста…
Он проигнорировал меня и рванул лезвие в сторону, пуская вслед за первой новую, еще более сокрушительную волну боли. Он выдернул нож, и моя собственная кровь брызнула мне на грудь. Я стиснула зубы, чтобы не закричать от этого зрелища, и тут…
Другой вампир подбежал и повалил его, увлекая за собой в жижу. Они сцепились в драке, снова закрутив мой стол. Я попыталась приподнять голову, чтобы посмотреть на живот, но двигаться было слишком больно. Вместо этого я задеревенела, уставившись в потолок и слушая нарастающие звуки анархии, бушевавшей вокруг.
Свет начал меркнуть. Ранения в живот — это всегда ужасно, грязно и трагично. Господи боже, мне никогда в жизни не было так больно, но… сколько времени прошло? Уж точно недостаточно, чтобы я успела истечь кровью. Однако моя лихорадочная логика не находила аргументов против огромной тьмы, опускавшейся сверху, точно брюхо черного паука. Я понимала, что умираю. А затем я услышала звон бьющегося стекла — это над головой один за другим начали гаснуть светильники. Из каждого закоулка, какой только был в этом подвальном операционном блоке, принялись множиться и сгущаться тени.
На потолке сформировалась иссиня-черная капля размером с человека, а затем рухнула вниз. С болезненным вздохом я повернула голову, провожая её взглядом: она упала прямо на бегущих вампиров. Оба они мгновенно исчезли внутри неё, застряв, словно мухи в янтаре. И никто из них больше не выбрался наружу.
Тени. Настоящие Тени. Хранители округа, наконец-то явившиеся отстоять свои права.
— Ну ни хрена себе, самое время, — прошептала я.
— Мы пришли забрать то, что принадлежит нам, — хором прозвучали жуткие голоса прямо у меня в голове.
Рядом со мной продолжались звуки борьбы — тошнотворный влажный хруст ломающихся костей, причмокивание засасывающей грязи, которая то удерживала, то отпускала бойцов. Мою койку пнули, вся эта хлипкая конструкция загрохотала, снова закружившись, точно крыша дома во время торнадо — и на мгновение в поле зрения снова появилась Анна. Каким-то образом её вид помог мне сконцентрироваться на её голосе, и я принялась слушать, как она кричит, перекрывая весь остальной хаос.
— Ты сказал им, что я младше тебя, Кощей! Скажи, что ты солгал! Скажи, что вместо тебя они должны были выбрать меня! Скажи это! — Она сидела на корточках верхом на Кощее, запустив пальцы в его волосы и раз за разом с силой прикладывая его голову о край сточной трубы, пока он отбивался от неё переломанными руками. — Скажи это!
— Вместо меня они должны были спасти тебя! — наконец взвыл он, признавая поражение.
Анна замерла.
— Нет, — выдохнула она, тяжело дыша над ним и удерживая его навесу. — Они должны были спасти всех. — Она занесла его голову, чтобы снова обрушить на трубу, но немного сместила траекторию, так что на этот раз труба пришлась ему прямо по шее. Раздался хруст. Она рванула, и он закричал, пока она не разорвала его надвое. Затем она подняла его голову высоко вверх, словно голову Горгоны, демонстрируя её немногим уцелевшим Зверям. Голова смотрела на нас, судорожно шепча извинения и хлопая глазами, пока не съёжилась сама в себя, осыпавшись прахом. Оставшие Звери при виде этого бросились наутек, и она помчалась следом за ними.