По пути я сунула удостоверение личности в держатель для больничного бейджа, отстегнула его от шнурка и засунула в задний карман юбки. Накинула пальто, натянула колготки — ради того миллиметра тепла, который они мне дадут, — и надела низкие зимние ботинки. Затем почти бегом добралась до поезда возле дома и согревалась, пока не доехала до своей любимой остановки в центре города. Заведение, куда я любила ходить, находилось в нескольких кварталах от станции, и к тому времени, как я добралась, икры замёрзли, но тепло внутри клуба оправдывало эти недолгие мучения.
Вышибала знал меня — мы обменялись беглыми кивками, — и я прошла без платы за вход, один из немногих плюсов статуса одинокой девушки. Сдала пальто — отсутствие парня, который мог бы за ним присмотреть, было минусом одиночества, — и направилась к танцполу.
Меня встретили фразой «Так заставь меня забыть…» в исполнении Nyjara (техно-ремикс с тяжёлым басом, который отдавался пульсацией в груди), хотя слова песни были уместны, но даже без них бас мог меня спасти. Если стоишь достаточно близко к колонкам и делаешь всё правильно, танцы похожи на состояние кайфа. Музыка может заполнить тебя и вытеснить знание о том, что ты неудачница; воспоминания о всех случаях, когда ты подводила людей, о поздних ночах и просроченной квартплате. Она заполняет все пустоты и не оставляет места ни для чего, кроме себя. Я замерла на мгновение у края танцпола до припева, а затем позволила музыке увлечь меня.
Через семь песен я запыхалась. Волосы прилипли к затылку, и я знала, что немного нанесённой косметики уже растеклось. Но я чувствовала себя живой так, как не чувствовала до начала танцев, — и так, как знаю, не буду чувствовать, когда в конце концов вернусь домой. Здесь и сейчас, каждый раз, когда я крутила бёдрами и запрокидывала голову, я отгоняла своих призраков и утверждала право собственности на собственное тело. Я подошла к бару в потном триумфе, словно победившая скаковая лошадь.
Первый стакан воды я залпом выпила. Второй взяла с собой, чтобы сесть в темноте на стул, который кто-то только что освободил.
Наблюдать за людьми было весело. Не нужно было ни с кем разговаривать? Тоже весело. Работа медсестрой состояла из разговоров. Здесь было слишком громко для настоящего разговора — я была одна, но не одинока. Именно так мне нравилось.
Затем ко мне подкрался мужчина. Я сделала вид, что не замечаю его, а тени играли ему на руку. Он наклонился.
— Ты хорошо танцуешь, — прокричал он сквозь бас. У него был британский акцент, что было необычно для этого города. Вероятно, это помогало ему завоёвывать многих девушек.
— Спасибо, — ответила я и бросила на него взгляд краем глаза. У него были тёмные волосы крупными локонами и почти чёрные глаза. У меня не было какого-то определённого типа, так что мои критерии для одноразовых встреч были довольно широкими. К тому же я знала, что пока не хочу оставаться одна. Означает ли это, что я проведу больше времени в танцах или с ним… — А ты? — прокричала я в ответ. — Танцуешь?
— Только после ещё нескольких таких, — он улыбнулся и потряс льдом в своём почти пустом стакане, показывая мне.
— Ооо, — я улыбнулась и пожала плечами. По моим этическим принципам было неприемлемо покупать мужчине напиток: напитки стоили денег, а мне теперь нужны были все деньги, которые я могла собрать, чтобы выкупить свой стол из ломбарда. Вода была бесплатной. Я посмотрела на его одежду — если судить по крою рубашки, я не могла позволить себе купить ему что‑либо, чего у него ещё не было.
— Что ты пьёшь? — спросил он и протянул руку за моим стаканом.
Я слегка отстранилась.
— Воду.
— Могу я принести тебе ещё? — спросил он, всё ещё протягивая руку.
— Нет, — я аккуратно оттолкнула его руку.
Его глаза расширились от удивления при контакте кожи с кожей. Он рассмеялся — надо мной или над собой, я не была уверена. Он наклонился ближе, и дыхание от его слов защекотало моё ухо.
— Ты не заинтересована или исключительно бдительна?
— И то, и другое понемногу.
— То есть ты говоришь, что не заинтересована? — спросил он чересчур громко, даже для клуба.
— Я говорю, что бдительна, — возразила я, не желая поддаваться его игре. Заиграла песня, которая мне особенно нравилась, а вода закончилась. — Я вернусь, — сказала я ему, поставив пустой стакан.
— Иии? — настаивал он, вкладывая в это слово больше, чем один вопрос.