Была ясная ночь, над головой сияли звёзды. На краю верхней палубы стояли двое и смотрели на чёрное море. Они стояли спиной ко мне, словно вглядываясь в своё прошлое.
Когда я сосредоточилась, перспектива изменилась, и они стали ближе. Отсюда, где бы ни находилось это «здесь» во сне, я поняла, что это всего лишь дети, одетые в той странно официальной манере, какой одевали детей давным-давно, — словно маленькие взрослые. Они стояли рядом друг с другом, кутаясь от холода и держась за перила, — и среди них была та самая девочка, которую я узнала.
Это была Анна, вампирша, укусившая меня. Светлые пряди волос выбивались из-под её шляпы, и я почти могла представить последний поцелуй её матери на лбу. Она выглядела здоровой, но несчастной, смотрела вдаль так, будто не доверяла океану так же сильно, как и я.
— Не волнуйся. Я тебя защищу, — сказал мальчик на языке, которого я не понимала, но инстинктивно уловила смысл. Он положил свою руку поверх её, и они вместе держались за перила.
Когда я проснулась, я знала, что во сне было ещё что-то, но всё, что я смогла вспомнить, — это вид ужасного моря.
* * *
Я проспала до четырёх вечера или около того, но больше не видя жутких снов, связанных с моими страхами перед вампирами и океаном. Я знала, что у меня три выходных дня, но не представляла, что будет дальше. Мой обеденный гарнитур сам себя из ломбарда не выкупит. Я и так была на пределе, а теперь, благодаря Джейку и обезьяне Джейка9, натянута, до предела. Я позвонила узнать, есть ли свободные смены на эту ночь.
— Да, я выйду в педиатрической отделение интенсивной терапии, — услышала я свой голос в трубке, отвечая диспетчеру медсестёр. Я повесила трубку прежде, чем успела сказать «нет».
По дороге я пыталась расставить всё по местам. В конце концов, работать в детском отделении интенсивной терапии лучше, чем в отделении общей хирургии с его нытиками после операций на коленях, прикрученных к аппаратам пассивной разработки суставов. К тому же в Y4 меня обучили педиатрии — среди доноров были дети, хотя я еще ни с кем из них не встречалась, — поэтому у меня был сертификат по оказанию первой помощи детям. Это не означало, что мне комфортно работать с детьми — скорее наоборот, — но я решила, что смогу сохранить жизнь двоим из них на одну ночь.
И что самое важное — я очень, очень любила свой обеденный гарнитур. Надеюсь, эта смена того стоила.
* * *
Детское отделение примыкало к больнице округа, словно выставленный средний палец. Оно было новее остальных зданий и выглядело лучше, хотя по сравнению с Y4 любое место с видом на парковку казалось неплохим.
Когда я пришла, свет уже приглушили, из-за чего яркие цвета на стенах потускнели. Улыбающиеся жёлтые солнца над маленькими деревнями, где согнувшиеся фермеры возделывали поля, выглядели угрожающе и серо. На стене перед постом медсестёр красовался плюшевый медведь в человеческий рост. Днём он наверняка казался дружелюбным, но сейчас выглядел так, будто надеялся, что старшая медсестра прячет где-то стейк.
Одним из плюсов работы в Y4 было то, что мы переодевались в зелёные хирургические костюмы из запасов раздевалки — так мне не приходилось носить дурацкие халаты с улыбающимися мультяшными котами. На форме старшей медсестры детского отделения интенсивной терапии были подмигивающие Бетти Буп с огромными бинтами и леденцами. Они выглядели саркастично. Мне это почти нравилось.
— Я ваш подменная медсестра из отдела кадров, — сказала я ей и коротко махнула рукой. Она медленно оглядела меня с ног до головы, и её левая бровь приподнялась. На мне был старый хирургический костюм, привезённый из дома, свежевыстиранный, но не идеально отглаженный, мой хвост на голове оставлял желать лучшего. Я видела, как она прикидывает в уме, стоит ли мне, потенциально неблагодарной выскачке, позволять ухаживать за некоторыми детьми из ее отделения. Если вы думали, что обычные медсестры из реанимации чрезмерно опекают и склонны осуждать — а я часто так думала — вы еще не встречали медсестру из педиатрической реанимации.
Я постаралась произвести впечатление: «сегодня ночью никого не убью, честно», и ждала, пока она примет решение по поводу работы.
— Вы работаете с 6–2 и 6–3. Звоните, если понадобится помощь.
Я ушла с уверенностью, что мне, как медсестре, работающей на подмене, досталось самое лёгкое задание на этаже. Вероятно, мне предстояло работать с двумя детьми со сломанными ногами или с обезвоженным младенцем. Я нашла свою палату в самом конце коридора, рядом с пожарной лестницей.
Шторы были задернуты, и я слышала речь на иностранном языке. Старшая медсестра не упоминала родственников. Хуже всего были родители маленьких пациентов: либо постоянно были рядом, либо проявляли некомпетентную небрежность.