Заглянув поверх своей карты пациента в палату, я увидела, что мистер Ноябрь снова взялся за своё — на этот раз он отталкивался ногами от нижнего бортика кровати.
— Лежите спокойно! — строго сказала я.
Он услышал мои слова и расслабился. В этом вся проблема с «Верседом». Он вызывает амнезию. С одной стороны, он помогает пациентам забыть ужас от того, что в лёгких у них торчит ЭТ-трубка, а дыхание поддерживает аппарат ИВЛ. С другой — это значит, что каждый раз, когда ты предупреждаешь их не трогать трубки, это предупреждение действует секунд тридцать, после чего они забывают и снова пытаются их выдернуть.
— Мясник, есть новости? — спросила я, пока мистер Ноябрь переключился на новую задачу: он миллиметр за миллиметром тянулся к своей ЭТ-трубке.
Мясник издала отрицательный хмык. Хотя «Мясник»2, скорее всего, было не настоящим именем, она (или он) был старшей медсестрой в Y4 — а значит, местным экспертом по всем сестринским делам, координатором пациентов и связующим звеном с врачами. С андрогинным лицом и животом, свисающим почти до пола, Мясник приносила с собой спецодежду — в раздевалке не было разделения по полу, и у меня пока не хватало смелости (образно говоря) спросить.
Как ни досадно, но не по вине Мясник, врач не перезвонил. Скорее всего, он вообще не перезвонит, и мистер Ноябрь будет дёргаться всю ночь.
— Чёрт, — я пролистала сестринскую карту, чтобы записать ещё одну заметку в форму учёта ограничений, выбрав «беспокойство» и «постоянное стремление выдернуть трубки» для последнего часа активности мистера Ноября. Жаль, что не существовало формы для моего мнения о ситуации — я бы написала «безнадёжно» и «недостаточно поддержки со стороны остального персонала». Я надеялась, что звонок разбудил врача.
Хотя мистер Ноябрь был здесь уже несколько дней, его карта оставалась почти пустой — за исключением результатов токсикологии. Приёмное отделение тайно проверяло людей на разные состояния: «порфирическую гемофилию» (вероятно, контакт с вампиром), «проказу» (вероятно, зомби), «бешенство» (вероятно, оборотень) и «сестру наркоманов, которая попалась на удочку» (меня). Всё остальное — наши планы, лечение и реакция пациента — было неофициальным. Но наверняка, где-то велись хоть какие-то записи — хотя бы для бухгалтерии. Одни только лекарства, которые мы использовали, должны были стоить целое состояние. И даже если мои коллеги-медсёстры получали так же мало, как и я, кто-то оплачивал наши счета. Единственное, что давало мне какие-то подсказки в других картах — это страница с информацией о пациенте, где говорилось, что они принадлежат к какой-то страховой группе, о которой я никогда не слышала, — Консорциуму.
Но не мистер Ноябрь. У нас даже не было его настоящего имени — отсюда и прозвище по месяцу. Его нашли на улице: обезвоженного, с тяжёлой пневмонией, слишком измождённого, чтобы двигаться. На вид ему было лет восемьдесят. Тонкая белая кожа свисала пустыми складками вокруг острых черт лица, словно талый лёд с ледника — настолько тонкая, что неправильное снятие пластыря могло её порвать. Во время осмотра я почувствовала неприятный запах — признак нарушенного метаболизма. У него был центральный катетер в бедренной вене на бедре, через который поступали лекарства и, конечно, кровь.
Не потому, что он потерял много крови, а потому, что технически он почти вампир. Не полноценный, а «человек, подвергшийся воздействию вампира», дневной слуга какого-то настоящего вампира.
Несмотря на все легенды о мгновенном заражении, обычно требуется многократное воздействие вампирской крови, чтобы она изменила человека — если, конечно, у него нет аллергии и он не умирает мгновенно от анафилактического шока.
Мистер Ноябрь в какой-то момент подвергся сильному воздействию вампирской крови. Его острые клыки — которые я теперь видела, когда он пытался языком вытащить ЭТ трубку, — означали, что он был близок к превращению. Я подумала, почему никто так и не довёл дело до конца, и пожалела, что не довели: это избавило бы меня от этой ночной смены. Потому что сейчас, хотя ему, возможно, было триста двенадцать лет (вампирская кровь продлевает жизнь), он всё равно мог умереть на моём дежурстве. Люди, подвергшиеся воздействию, живут долго, но они не полноценные вампиры и не живут вечно. Словно бы сопротивляясь этому факту, мистер Ноябрь снова начал приподниматься в кровати.