Я стояла там, размышляя, кого именно я убеждаю этой цепочкой мыслей, пока странное ощущение не прошло. Когда это случилось, я отвернулась. Я ещё не вымыла руки, но для этого есть антисептик.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
Казалось, в коридоре возле раздевалки стало больше воздуха. Я постояла, подышала, направилась к следующей двери и с удивлением обнаружила ожидающих посетителей.
Я видела только три мужских лица — четвёртое существо было закутано в плащ с капюшоном. Все они были вампирами. Я поняла это, потому что, хотя мы все находились в одном коридоре, я чувствовала себя совершенно одинокой. От них не исходило никакого ощущения общности человеческой природы, никакого тепла, радости, любви — но также ни ненависти, ни отвращения, ни унижения. Находиться рядом с ними было всё равно что рядом с чёрной дырой: даже не забирая кровь, они слизывали края жизни, которой я обладала, унося её прочь.
— Эм… туалет для посетителей наверху, — сказала я, указывая на лифт, когда дверь раздевалки с тихим щелчком закрылась за мной.
— Мы здесь за Эдит Спенс, — произнёс тот, кто стоял ближе всего ко мне. Он был классически красив: длинные тёмно-коричневые волосы, узкий подбородок и длинный нос. Глаза зелёные, как трава.
Никто не называл меня Эдит с тех пор, как умерла бабушка.
— А кто её спрашивает? — спросила я.
— Дрен. — Он сделал шаг ближе. На нём был чёрный плащ старомодного кроя, зауженный в талии, длиной до икр. Пока он не выглядел угрожающе, но я чувствовала, что может стать таким. Остальные позади него явно угрожали: двое тащили четвёртое существо вперёд на поводках из двойных серебряных цепей. Мой бейдж на шнурке вокруг шеи начал светиться — сильнее, чем когда-либо прежде.
— Эдит Спенс, полагаю? — снова спросил он, и я кивнула. — Вы вызваны на трибунал. Мы берём вас под стражу прямо сейчас. — Он наблюдал за мной, ожидая реакции. Я твёрдо решила не давать ему никакой.
— Почему? — спросила я, скрестив руки.
— Судя по всему, вам удалось убить вампира, — ответил он, оглядывая меня с головы до ног. — Должен признать, мне любопытно, как вы это сделали. — В его глазах мелькнуло какое-то чувство. Он выглядел давно привыкшим к разочарованиям, но в тот момент я увидела искру надежды. Почему?
Двери Y4 с глухим стуком открылись.
— Эй, Эди… мне нужна помощь… чёрт возьми! — услышала я торопливый голос Джины позади себя. Затем она крикнула: — Мясник!
Двери даже не успели закрыться, как сквозь них ворвалась Мясник.
— Время посещения закончилось. Уходите, — сразу сказала она.
Я не была уверена, что пугает меня больше: то, что те, кто стоял сзади, дёргали за цепи связанного существа, или то, что они проигнорировали Мясник.
— Она вызвана. Мы берём её под стражу до самой тёмной ночи, — Дрен отодвинул плащ, зацепив большим пальцем кожаный пояс, на котором висело золотое оружие, похожее на серп, закреплённое у бедра. Его жест казался многозначительным — как у копа, кладущего руку на кобуру с пистолетом. — Если вы её друг, вы немедленно обеспечите ей юридическое представительство.
— Но… — начала я.
— Эди, молчи, — сказала Мясник, вставая между ними и мной.
Внутренний счётчик терпения у охранников сзади, похоже, иссяк. Они шагнули вперёд, заставляя серебряные цепи танцевать, как разорванные ветром паутины, таща за собой связанное существо. Я решила, что это не человек: оно неуклюже ковыляло вперёд, покачиваясь из стороны в сторону, его коричневые одежды волочились по плитке.
— Как вы, возможно, знаете или не знаете, — продолжил Дрен, обращаясь к Мясник, — она недавно убила вампира. Трибунал созван на самую тёмную ночь, чтобы определить её судьбу.
Я почти не думала о вампире с тех пор, как убила его. Вернее, всякий раз, когда я о нём думала, я изо всех сил старалась этого не делать. Я всё ещё помнила выражение его глаз… когда они превратились в пыль и высыпались из головы. Желудок снова скрутило.
— Мне жаль, — выпалила я.
Брови Дрена поднялись.
— То есть вы признаёте свою вину?
— Она ничего не признаёт, — сказала Мясник, бросив на меня сердитый взгляд. — Она зарегистрированный некомбатант.
Дрен мягко рассмеялся.