Снег падал, словно бесконечная рябь на экране старого телевизора. Я потерялась в этом хаосе, моё тело погрузилось в подобие спячки, а я смотрела в окно. Признаки пакета с кровью давно исчезли, как и очертания машин на стоянке. И затем, ближе к рассвету, когда я уже начала сомневаться в своём рассудке, думая, что нахожусь в каком-то вечном сне наяву, я увидела её.
Она быстро двигалась по снегу, всё ещё в той грязной сорочке, в которой я видела её в последний раз. Её состояние улучшилось — она по-прежнему была худой, но уже не выглядела измождённой. Её вьющиеся светлые волосы были настолько светлыми, что их было трудно разглядеть на снегу. Она прошла через тихую стоянку, выкопала пакет и понюхала его. Затем схватила края пакета, разорвала его и принялась лакать замёрзшую кровь внутри. Она была похожа на енота, жующего обёртку, украденную из мусорного бака Taco Bell21. Потом она повернулась ко мне — я наблюдала за ней из темноты своей комнаты. Она запихнула пакет в рот и бросилась прочь.
Над головой, как я знала, луна, которую я больше не видела из-за облаков, была едва ли наполовину полной.
* * *
На следующую ночь мне наконец поручили ухаживать за джентльменом в палате № 5. Я получила отчёт, а затем сама посмотрела на карту.
Он был зомби… пожарным? Это было немного странно. За всё время моей работы здесь у нас было всего два зомби — мистер Смит был вторым из них, и мне никогда не поручали ухаживать за первым.
Но у меня была миссия на эту ночь, выходящая за рамки обычного ухода за пациентами. Мне нужно было раздобыть ещё крови. Я вошла в затемнённую палату с трубками в руках. Если я возьму у него кровь сейчас, то смогу спрятать её в сумочку на перерыве. Монитор всё ещё был в режиме ожидания, отбрасывая тусклый свет на него, лежащего на кровати. Теперь я поняла, чем пахло в этой палате: запахом тёплой земли.
— Здравствуйте, мистер Смит.
— Здравствуйте снова, призрачная медсестра, — улыбнулся он в тусклом свете.
Я фыркнула:
— Ну, с точки зрения неврологии вы в порядке. Не возражаете, если я включу свет?
— Чувствуйте себя как дома.
Моя рука нашла выключатель, и я впервые увидела настоящего живого… мёртвого?… зомби.
Мистер Смит был высоким, почти во всю длину кровати, с широкими плечами. Те части его тела, которые виднелись из‑под простыней и больничной рубашки — руки, шея и лицо — были покрыты почти зажившими гладкими волнистыми шрамами. Из‑за тёмного цвета его кожи и чуть более светлого оттенка заживающих участков он напоминал тёмный пруд в ветреный день.
— Я вас помню, — сказал он. Его глаза были светло‑золотисто‑карими, а кожа вокруг них морщилась, когда он улыбался.
— Я тоже вас помню, — улыбнулась я в ответ. — Ещё раз спасибо — и извините, что разбудила.
— Я на самом деле не сплю, — он сел прямее в кровати.
Пока я шла по палате, я продумывала план. Я возьму кровь в конце, чтобы потом поспешить и спрятать её. Я не слышала ни о каких внутривенных катетерах, но у меня была бабочка для забора крови. Мне не нравилось лишний раз колоть кого‑то, но ведь он не мог заразиться и умереть от укола иглой, верно? Я потянулась за манжетой для измерения давления, чтобы начать осмотр, и подняла её:
— Какая рука? — Многие пациенты с сильными шрамами предпочитали определённую руку — ту, на которой сжатие манжеты причиняло меньше боли.
Его едва заметные брови приподнялись:
— Думаю, предыдущая медсестра вас разыграла.
— В каком смысле? — Я расстегнула липучку манжеты.
— У меня нет кровяного давления, — уголки его губ изогнулись в улыбке. — Кровь у меня есть, но, насколько я знаю, она особо никуда не течёт.
— О, — пробирки для анализа в моём кармане показались тяжёлыми, и я почувствовала, как краснею. — Чёрт.
— Вы…что-то искали? — спросил он, наклонив голову вперёд.
— На самом деле да. Простите, — нахмурилась я. Как мне заставить Анну подойти ближе завтра ночью, когда у меня снова выходной?
— Я мог бы… дать вам палец? — Он поднял свой правый мизинец. — Мне не нужны все. Один не сильно повредит. — Я побледнела, а он громко рассмеялся. — Я шучу. Он бы вырос заново — но я шучу.
Я выдавила улыбку:
— Ха. Простите.
— Вы слишком много извиняетесь.
— Простите… — машинально начала я.
— Вот видите?
Я закатила глаза. Он был прав, но что он знал обо мне и о том, за что мне приходилось извиняться? Это же не он валял Дракулу, подворовывая кровь.22
Я оглядела палату. Он пробыл здесь достаточно долго, чтобы на стенах появились фотографии: ряды мужчин в форме перед большими красными машинами. На полке в дальнем конце комнаты стоял поднос из столовой. Я подошла и взяла его. На нём остались следы коричнево-серого соуса и обглоданная часть кости.