— Собираешься?
— Меня завтра выпускают.
Я повертела головой из стороны в сторону, оглядывая тесные стены его маленькой палаты. Он уже снял со стены фотографии своей пожарной бригады.
— Выпускают? Ты что в тюрьме?
Он замер и ухмыльнулся мне:
— После месяца здесь? Ощущения немного похожи.
— Одобренный администрацией термин звучит как «выписывается», — сказала я, изобразив пальцами воздушные кавычки.
— Значит, завтра меня «выписывают», о «строгая медсестра», — ответил он, повторив мой жест вдвойне. — А ты в хорошем настроении. Тебя кто-то покормил? — спросил он, покосившись на меня уголком глаза.
Ну, это был неожиданный вопрос.
— Эм. Я съела сэндвич с индейкой по дороге сюда, и у меня есть еще один на поздний ужин…
Он вообще перестал собирать вещи и на секунду уставился на меня. А потом громко, мелодично рассмеялся.
— И что смешного? — спросила я, уперев руки в бока.
— Я… я подумал, что ты вампир, тогда, ночью. Просто предположил. Ты не особо вела себя как они, но, может, ты была новенькой…
— Ха! — моя нынешняя жизнь могла бы стать проще, будь я вампиром, но мистер Гейлман не выглядел для меня таким уж аппетитным. — Нет, я человек. Абсолютно, слабый, несовершенный человек.
— Сначала я так и подумал. А потом решил, что мое чутье меня подводит, — сказал он, постучав по своему заживающему лбу. — Так для кого тогда была та пробирка с кровью?
Я подумала о том, чтобы рассказать ему. Было бы здорово облегчить душу. Но… не мне было этим делиться, и не ему — выслушивать. Я вдохнула и покачала головой перед выдохом.
— Ты пациент. Я стараюсь держаться правила не делиться личным с пациентами.
Ти выразительно посмотрел на часы над дверью.
— Я побуду пациентом еще всего несколько часов, — он обошел меня, выдвинул стул для посетителей, а затем вернулся и сел на свою кровать. — У меня есть немного времени, которое нужно убить. А сам я и так уже мертв.
Я фыркнула на его плоскую шутку, а затем посмотрела на него. Он был серьезен. Возможно, если я скажу все сразу, это прозвучит менее безумно. Я оглянулась через плечо на открытую дверь позади себя и протянула руку, чтобы закрыть её.
— Это было для друга. Который является вампиром, — начала я. Я посмотрела мимо него, на тени, которые его монитор отбрасывал на стену, и подумала, не подслушивают ли Тени — хотя не похоже, чтобы они помогли мне или Анне, даже если бы слушали.
— И твой друг… он в беде?
— Она в беде, — поправила я. — И я не могу её найти.
— Хочешь рассказать мне всю историю?
— Тайна между медсестрой и пациентом. Не могу.
Его янтарные глаза скользнули по мне.
— Мисс Спенс, если вампир захочет вас найти, он найдет. У них к этому талант.
— Только не в том случае, если её похитили, — я подняла на него глаза и обнаружила, что он смотрит прямо на меня. Его золотистые глаза были задумчивыми на фоне его темной, напоминающей рябь на воде кожи. Я быстро снова опустила взгляд, а потом подумала: «Что, если он решит, будто я не смотрю на него из-за шрамов?» — хотя знала, что это не так. Я попыталась поднять взгляд, но он все еще смотрел на меня, и хотя я знала, что шрамы тут ни при чем, а все дело в неловкости от чужого пристального внимания, я постаралась не отводить глаз. Я вдохнула и продолжила: — Мне нужно найти её.
— Почему?
Я поморщилась. «Потому что, если я этого не сделаю, я труп?» Я проигнорировала его вопрос и зашла с другой стороны.
— Быть зомби лучше, чем быть мертвым?
Ти поразмыслил над этим и ответил:
— Сомневаюсь.
— Ах, ну ладно, — сказала я и поднялась. — В любом случае, тебе нужно собирать вещи…
Он подался вперед, чтобы встать — я думала, чтобы проводить меня. Но вместо этого он, похоже, принял какое-то решение, словно внутри него щелкнул выключатель.
— Я знаю кое-кого, кто мог бы помочь найти твою подругу. У тебя есть что-то, что пахнет ей?
Я кивнула. Я еще даже не начинала думать о том, как мне отстирать её слезы с моего хорошего пальто. И у меня все еще оставалась рубашка Юрия — та самая, в которую она плакала.
— Кто… и как?
— Тайна между друзьями-пожарными, — сказал он с ухмылкой. — Как мне с тобой связаться?
— С чего бы тебе в это ввязываться?
— Это моя работа. Я ведь Брюс Беннер, помнишь?
— Никто не делает добро просто ради добра. Я не верю в Санту, и ты тоже, — я скрестила руки на груди.