— Пожалуйста, присаживайтесь, — сказала она.
В этой новой комнате окон не было вовсе; очевидно, все стекла снаружи служили лишь для видимости. Большая часть интерьера была оформлена в черных и серых тонах, которые я едва могла различить при тусклом освещении. Теперь, когда мои глаза привыкли, я смогла разглядеть элегантного мужчину с седыми волосами и длинными бакенбардами. Его обратили, когда он был уже в возрасте, даже пожилым; в костюме того же цвета, что и обивка его кресла, он выглядел хрупким. Он сидел за массивным столом из темного дерева.
— Мы действительно предпочитаем ночь, мисс Спенс, — произнес он и указал на кресло напротив.
Я подошла и села.
— Простите. Работа.
— На этот раз я вас прощу. Но заставлять ждать тех, кто делает вам одолжение, не стоит.
Я кивнула и скользнула взглядом влево. Модель уселась позади него на плюшевый кожаный диван, закинув ногу на ногу; подол юбки плотно обтянул ее идеальное колено.
— Вы тот человек, с которым я говорила по телефону? — спросила я.
— Тот самый. Впрочем, не человек. Но вы и сами должны это понимать. — Его тонкие губы расплылись в понимающей улыбке, и он уставился на меня. Прямо сквозь меня. Мой бейдж тускло мерцал в жутковатых сумерках комнаты.
Я обхватила ладонью свой бейдж. Его взгляд… он был в точности как у Гая, того мальчика-вампира, которого я видела в ночь переливания крови другому пациенту.
— Пожалуйста, прекратите.
Мужчина пожал плечами, и мой бейдж погас.
— Я просто хотел посмотреть, какую защиту обеспечивает вам этот значок
— Очевидно, не давать вам залезть ко мне в голову — одна из них. — Я опустила бейдж и постаралась сохранить максимально невозмутимое выражение лица.
— Повторюсь, мисс Спенс, в данной ситуации одолжение делаем мы вам, — небрежно произнес он, глядя на меня полуприкрытыми глазами.
— Вампиры никогда ничего не делают даром.
— И тем не менее, не так давно вы спасли одну из нас. Рискнули ради нее жизнью, как вы сами сказали мне по телефону.
— Да. Но пока что это не принесло мне ничего хорошего. — Я придвинулась к самому краю кресла. Его мягкое сиденье и высокие подлокотники так и норовили поглотить меня целиком. — Так чем я могу помочь вам, чтобы вы помогли мне?
Он рассмеялся, а позади него на диване улыбнулась великолепная женщина.
— Что ж, мисс Спенс. Уверен, вы устали, да и ваша профессия требует определенной прямоты.
Он поднялся на ноги.
— Меня зовут Джеффри Уэзертон, эсквайр28. До того как стать вампиром, я был адвокатом, и остаюсь им по сей день. Можно сказать, это у меня в крови. — Его губы разошлись в широкой улыбке от собственной шутки, обнажив клыки. Покажи он их за пределами этой комнаты в любой день, кроме Хэллоуина, они бы сразу его выдали.
— Вы сказали, что говорили с ней, верно? С той девочкой? — продолжил он
— С Анной.
— До того как ее похитили — и она пообещала прийти на ваш суд?
— Да, именно так.
— В таком случае я берусь за ваше дело. — Он открыл лежащую перед ним папку — раньше я ее не замечала, черная кожа сливалась с красным деревом стола. — Мне нужна лишь ваша подпись.
Я подалась вперед и взяла бумаги, которые он мне протягивал.
— Не хотите объяснить суть, пока я читаю.
— Я предлагаю взять на себя ваше дело в обмен на ваше кровное право. Это свяжет вас и любых ваших детей вечными обязательствами передо мной и моим Троном. Ваша кровная линия станет нашими постоянными донорами на бессрочной основе.
Я с облегчением увидела, что страницы у меня в руках были обычными компьютерными распечатками, а не рукописной каллиграфией на пергаменте. От этого сделка казалась чуть менее похожей на договор с дьяволом.
— К какому Трону вы принадлежите? — спросила я, просматривая бумаги.
— Трон Роз. Мы заинтересованы в благополучии человечества.
— Держу пари, что да. А кто меня преследует?
Он улыбнулся.
— The Zverskiye.
Я едва удержалась, чтобы не вздрогнуть. Это были родственники Анны — те самые, в чьих руках, я была уверена, она сейчас и находилась.
— И кто они?
— Звери, приблизительный перевод.
Я перевела взгляд с него на бумаги и обратно.
— И чем именно вы все отличаетесь друг от друга?
Джеффри откинулся на спинку кресла, погрузившись в размышления. Его глаза закрылись, и я подумала, сколько еще он сможет бороться с восходящим солнцем.