— Я не совсем уверен, — сказал он, выезжая с подъездной дорожки Мэдигана.
— Ты забыл?
— У меня отсутствует половина души. Из‑за этого я иногда немного забывчив.
Молчание царило полквартала. Какая же я собеседница…
— Все зомби такие, как ты?
— В каком смысле, как я?
— Сложные в общении и чертовски привлекательные.
Он повернулся ко мне на следующем светофоре:
— Большинство людей не замечают ничего, кроме шрамов.
— Они когда-нибудь исчезают?
— Исчезли бы, если бы я дал им достаточно времени зажить.
— Ну, мне они нравятся, — сказала я.
— Почему? — к моему удивлению, спросил он.
Я вдохнула, чтобы выиграть время на размышления:
— Большинство людей выглядят нормально снаружи, но внутри у них проблемы. Может, у тебя проблемы снаружи, но внутри ты нормальный.
Между нами повисло крайне неловкое, по крайней мере для меня, молчание.
— Так что… мне они нравятся, — закончила я. — Не пойми неправильно, у меня нет какой-то извращённой одержимости ими или чего‑то такого. — Вау. Соберись, Эди, соберись! — Просто это не такая уж большая проблема, понимаешь? — закончила я, решив больше не говорить, сколько смогу.
Ти кивнул и снова уставился на дорогу:
— Да, понимаю.
Мы выехали на шоссе, и его сосредоточенность на вождении спасла меня от самой себя.
— Так что ты будешь делать после того, как подвезёшь меня? — спросила я, когда мы съезжали на выезд, ведущий к Округу. Я подумала о городе, каким видела его с Тенями, — словно о карте кровеносной системы, набросанной на бумаге, где окружная больница была живым, бьющимся сердцем.
— Я поеду на Семнадцатую улицу и расспрошу о девушках, которые интересовали тех вампиров. Если они их забрали или перевезли в другое место, — он покачал головой за рулём — то мне или ситуации, я не поняла. — Кто-то должен тебе помочь.
— Я не какая-то «девица в беде». Если ты так думаешь, то мне не нужна твоя помощь. — Я не возражала против помощи, но уж точно не хотела жалости.
Я увидела, как его руки слегка сжались на руле, а глаза встретились с моими в зеркале заднего вида.
— Я позволю себе с тобой не согласиться, — сказал он после долгой паузы. Его отражение снова посмотрело на меня. — По всем пунктам.
Внезапно бейдж под моей рубашкой стал ощущаться острее, чем раньше, ремень безопасности показался слишком тугим, а машина, которая только что была в порядке, вдруг стала на десять градусов теплее. Я заёрзала на сиденье и вздохнула:
— Просто это странно, понимаешь? Когда обо мне заботятся. Я к этому не привыкла.
Ти заехал на круг у приёмного отделения окружной больницы.
— Не знаю, какое плохое детство у тебя было, Эди. Но я хочу тебе помочь. Это не делает меня плохим человеком из-за желания помочь, а тебя — плохой из-за того, что тебе нужна помощь. Понятно?
Я собрала свои вещи с пола «Эль Камино»:
— Понятно.
Я открыла дверь и вышла с пассажирской стороны, но тут же быстро опустилась обратно, с сумкой и пакетом на коленях, и снова закрыла дверь:
— Так… это было свидание?
Его брови — или места, где они будут, когда отрастут, — приподнялись:
— А тебе показалось, что это свидание?
— Я не уверена.
— А ты хотела, чтобы это было свидание?
В эту игру могли бы играть двое.
— Вполне возможно.
Он рассмеялся, протянул руку за мою голову и нежно притянул меня к себе. Было неловко, пока наши губы не соприкоснулись, а потом все стало прекрасно. Я немного замерла, наклонившись вперед, почти навстречу ему. Он поймал меня, его рука целомудренно легла мне на плечо, и мы расстались. Я потянулась к дверной ручке и быстро вышла.
— Так ты позвонишь мне завтра утром и расскажешь, что выяснил, хорошо? — спросила я уже снаружи.
— Да. — Он снова покачал головой. — Береги себя, Эди.
— Постараюсь! — сказала я, помахав рукой, и изо всех сил старалась не улыбаться, как полная дурочка, пока не развернулась и не побежала внутрь.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ
Я запихнула одежду в шкафчик и переоделась в форму рекордно быстро, приложив бейдж к считывателю прямо перед предупреждающим сигналом — иначе бы мне срезали десятую часть часа из зарплаты. Даже опаздывая и чувствуя себя уставшей как собака… точнее, как собака-оборотень, я шла лёгкой походкой — этого не отнять. Было даже приятно, что кто-то меня поцеловал и непонятно, что будет дальше.