Оставив половину куска торта, я побежала туда, где в раздевалке лежал мой телефон, и позвонила. На этот раз Сайк узнала мой номер.
— Пока ничего, — сказала она и повесила трубку.
— Но… — я уставилась на значок «вызов завершён» на экране. Невозможно. Я начала думать, что услуги мистера Уэзертона — это какая-то уловка, чтобы отнять время. Я перезвонила Сайк, чтобы сказать ей это.
— Я же говорила…
— Послушай, я просто хочу знать…
— Мы работаем над этим, — перебила она. Мы помолчали, а потом она глубоко вздохнула. — Если бы ты не убила Юрия, тебя бы не было в этой передряге.
Я не могла это опровергнуть. Она снова повесила трубку, на этот раз медленнее, и только потом я задумалась, откуда она знает настоящее имя мистера Ноября.
* * *
Я вернулась к наполовину съеденному куску торта и размазывала остатки по тарелке. Если настал день, когда Эди Спенс слишком подавлена, чтобы доесть целый кусок шоколадного торта с шоколадной глазурью…
Дверь комнаты отдыха открылась, прерывая мою личную вечеринку жалости к себе.
— У меня кое-что для тебя, — сказала Мясник, отвлекая меня от мыслей. Она достала из нагрудного кармана маленький стеклянный флакон, и я взяла его. Жидкость внутри была прозрачной, стерильная крышка отсутствовала, но резиновая пробка была на месте. Этикетки не было, но я нащупала след липкости — там, где она когда-то была. По размеру он напоминал флаконы для внутривенного введения Протоникса.
— Что это?
Мясник посмотрела мне прямо в глаза:
— Вода папы Римского. Не спрашивай, где я её взяла.
Я уже набрала воздуха, чтобы спросить именно это, но остановилась.
— А что она делает?
— Она в сто раз сильнее обычной святой воды. Применяй наружно. На них, не на себя.
Я подняла маленький флакон и посмотрела сквозь него на Мясник. Даже искажённое жидкостью, её бледное лицо было серьёзным.
— Прибереги на чёрный день, ладно? Иди положи в шкафчик.
Я кивнула и повернулась, чтобы сделать, как мне было сказано. Но я отказывалась верить, что где-то внизу у нас хранится Папа Римский в графине.
— Мясник… — Запретить медсестре задавать какой-либо вопрос следует считать актом жестокости и регулировать военной конвенцией.
— Не спрашивай, — повторила Мясник.
— Хорошо, хорошо. — Я положила средство в шкафчик, а затем вернулась доедать торт.
* * *
Когда я вернулась в отделение, кто-то кричал. Голос был приглушён через дверной проём, но я видела, как Джина внимательно следит за мониторами.
Я подошла и проследила за её взглядом.
— Я держу ситуацию под контролем, Эди, — сказала Джина, взглянув на меня. — Этот не дышит огнём.
Я посмотрела на монитор вместе с ней. Камеры в палате были сфокусированы на пациенте. С того места, где я сидела, он выглядел андрогинно, с коротко подстриженными, не разделёнными пробором волосами. Повязка на глазах закрывала большую часть лица. На нём был больничный халат синего цвета, минимизирующий пятна от рвоты — такой выдавали всем. Он продолжал кричать — теперь, когда я подошла ближе, я разобрала слова:
— Кто я? Скажите мне, кто я!
Его крики были жалобными и пугающими одновременно, словно он что-то взял от Теней.
— Какие лекарства можно ему дать? — спросила я.
Она указала на карту:
— Галоперидол. В основном внутримышечные инъекции. Сложно держать капельницу у сопротивляющегося перевертыша.
Перевертыш извивался в смирительных ремнях, его тело меняло формы. Мониторы и камеры были не HD, и я видела, как его пальцы словно пикселировали, а затем снова обретали чёткость, пока он примерял разные облики. На мгновение они стали темнокожими, и я ахнула от удивления.
— Довольно круто, да? «Как человеческий калейдоскоп», — заметила Джина.
Я кивнула и продолжала смотреть, пока Джина шла к аппарату с лекарствами, а затем вернулась с маленьким флаконом и большим шприцем.
— Время для ещё одной дозы витамина Н, — сказала она, показывая флакон. — И я не про биотин33.
— Чем я могу помочь?
— Можешь прикрыть меня. — Она открыла ящик тележки для изоляции, где лежал транквилизаторный пистолет. — После того как подействует галоперидол, мы сменим повязку.
— Мы? — уточнила я. — Я думала, вся моя помощь ограничится тем, что я буду стоять рядом с твоей картой.
Она фыркнула и протянула мне пистолет.
32 Устойчивая историческая метафора: тайная сеть маршрутов и безопасных убежищ