33 Международное название галоперидола — Haloperidol, а биотин — витамин В7 или витамин Н
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕМЬ
Перевертыш прекратил свои экзистенциальные вопли, как только Джина открыла дверь.
— Привет, мистер Хуан. Это я, ваша ночная медсестра Джина, — Джина перед входом коротко объяснила, как важно не касаться его/её/этого и не позволять касаться себя. — Я просто сделаю вам обезболивающий укол.
— Не трогайте меня! — закричал пациент. — Больше не трогайте меня!
— Вы в больнице. Я дам вам кое-что от боли, — продолжила Джина, приближаясь к нему со шприцем в руке. Я не могла представить себя на её месте, но если она раньше подкрадывалась к оборотням в их разъярённых звериных формах, у неё был опыт. — Это поможет вам успокоиться. Завтра вас осмотрит психиатр. На мне перчатки. Я вас не коснусь, обещаю.
— Убирайтесь! — взвыл перевертыш, но затих и превратился в женщину, затем совсем умолк. Джина посмотрела на меня и кивнула. Я прижала приклад транквилизаторного ружья к плечу.
— Я сделаю укол в плечо, сэр, — сказала Джина. Она закатала рукав халата и лишь раз провела спиртовой салфеткой, прежде чем ввести иглу.
— Прекратите! — взвыл он, цвет кожи сменился с азиатского на европейский, пока Джина нажимала на поршень шприца. — Нет!
Руки, натянувшие кожаные ремни, меняли облик: от мужских мозолистых пальцев — к изящным женским с идеальными длинными ногтями, затем — к костлявым пальцам пожилого человека без подкожного жира. Черты и цвет рук и лица, которые я видела сквозь повязки, больше не совпадали. Перевертыш словно становился пёстрым, как трёхцветная кошка.
— Джина… — предупредила я.
— С вами всё будет хорошо, сэр, — сказала Джина, выбрасывая шприц в контейнер для острых предметов, не поворачиваясь к нему спиной. Пациент громко вздохнул, расслабился на матрасе, а его лицо и руки, которые были самыми активными частями тела, стали безликими, вялыми и розовыми.
— Не направляй на меня эту штуку, ладно? — сказала Джина.
— Я и не направляю, — я держала прицел на туловище пациента.
— Как я уже говорила, — продолжила она, подходя к изголовью кровати, — если они касаются слишком многих людей, они в итоге накапливают слишком много… Не хочу говорить «ДНК», хотя, возможно, это ДНК. Может, «данные»?
— А что тогда говорят о споре наследственности и воспитания? — спросила я от двери. Джина разматывала рулон Керликс с головы пациента, чтобы добраться до повязок, закрывавших его глазницы.
— Я похожа на философа? — спросила она, посмотрев на меня и улыбнувшись. Я улыбнулась в ответ, опуская ствол пистолета.
Всё произошло быстрее, чем я могла вообразить. Джина потянулась, чтобы вытащить комки марли, занимавшие место, где раньше были глаза перевертыша, и вдруг тощая, похожая на коготь рука схватила её за горло. Другая рука была раздутой и огромной — возможно, закон сохранения массы не имел значения, если можно было перераспределить массу внутри тела.
— Нет! — закричала я. Перевертыш рванул Джину между нами, блокируя любой возможный выстрел. — Мясник!
Перевертыш перераспределял массу, оставаясь теми же пятьюдесятью килограммами, просто перемещая объема тела так, что каждая из его конечностей освобождалась: одни становились тонкими, как прутики, другие — толстыми, как стволы деревьев.
— Заставьте это прекратиться! Мы все хотим, чтобы это прекратилось! Не трогайте нас!
— Стреляй, Эди! — прошипела Джина, которую душила правая рука перевертыша. Она пнула его, но он, похоже, не чувствовал боли. — Любой выстрел! Стреляй! В меня! Быстрее!
— Отпусти её! — крикнула я, вбегая в палату. Он продолжал швырять Джину, как тряпичную куклу, пока я пыталась найти часть его тела, достаточно широкую для выстрела. Всё, чему я училась на стрельбище, чёрт возьми, не двигалось! Я обошла комнату по кругу. Джина перестала сопротивляться и повисла без сил. Красные круги проступили вокруг её глаз. Перевертыш сорвал с неё бейдж и швырнул на пол.
— Никогда больше! — продолжал перевертыш. Он принял облик Джины, насмехаясь над её фигурой в синем больничном костюме.
— Мясник! — снова закричала я. Он поворачивался ко мне, и скоро его спина оказалась бы обращена к открытой двери…
Моя старшая медсестра появилась из-за угла, как носорог, с ещё более длинным ружьём, чем у меня.
— Сетевой пистолет!
Я пригнулась, не зная, что ещё сделать, и услышала шипящий свист верёвок. Раздался глухой удар, и перевертыш с Джиной рухнули передо мной, запутавшись в сети. Рука потянулась — чья? Джины или его? — и схватила меня за лодыжку, дёрнув вперёд. Я развернула пистолет и попыталась найти цель — всё, что было в синем, считалось мишенью, — но затем он поднял на меня взгляд, выглядя в точности как Джина, за исключением марли в глазницах, пропитывающейся кровью.