Я отстранилась, села прямо и отодвинулась назад у него на коленях.
— Прости.
— За что? — спросил он, отпуская меня.
Я хотела объяснить, но не была уверена, что смогу. Он здесь, сейчас, это? Но я была ему должна объяснение. Я не хотела казаться каким-то эмоционально травмированным уродом. Я должна была попытаться.
— На самом деле ты мне нравишься, — сказала я, а затем начала отступать. — То есть, ты мог бы мне понравиться по-настоящему, если бы мы узнали друг друга получше и всё такое.
Он наклонил голову вперёд:
— Ты говоришь это так, будто это что-то плохое.
— Ты знаешь, сколько времени прошло с тех пор, как я была с кем-то, кто мне действительно нравился? — Я дико оглядела комнату, словно призраки прошлых побед могли восстать и поручиться за меня.
— Всё в порядке, — сказал он. Его тон заставил мой взгляд снова устремиться к нему. Он был спокоен подо мной — ладно, он зомби, так что это было несложно, — но в нём не было ничего угрожающего или торопящего. Он не торопил меня или не рвался к двери. Он не казался злым, рассерженным, напуганным или чем-то ещё, чего я боялась в этот момент. — Всё, что ты хочешь. Всё нормально, — повторил он и улыбнулся — не слишком сильно, не слишком широко. Просто нежная улыбка. Безопасная улыбка. Мягкая улыбка. Чёрт.
— А ещё я не хочу умереть через два дня, так и не переспав с тобой, — призналась я.
Он рассмеялся, поднял руки, обхватил моё лицо и притянул его обратно к себе.
— Ну так и не умирай, — сказал он за полсекунды до того, как поцеловал меня.
34 NHI — «No Humans Involved» исторический англоязычный термин в 70-90-х гг использовался копами по отношению к убитым секс-работницам, бездомным и наркозависимым, смысл: «они не люди, их жизнь ничего не стоит, дела можно сразу отправлять в архив».
ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ
Зомби отлично умеют целоваться.
Ти удерживал мою голову, будто я была дикой или хрупкой, и целовал нежно. Его губы снова скользнули по моим, затем прижались сильнее. Я слегка ахнула: разбитая губа всё ещё болела.
— Прости, это из-за пореза…
— Перестань извиняться, — прошептал он. Держа мою голову, он поцеловал меня в лоб, в закрытые глаза, провёл губами по правой щеке. Он слегка запрокинул мою голову, поглаживая линию подбородка большим пальцем, и поцеловал шею — там, где бешено бился пульс. Затем его губы скользнули вдоль сонной артерии, пока не достигли воротника свитера. Он стянул его вниз, обнажив ключицу. Его руки нашли подол моего свитера и медленно потянули его вверх. Я умирала от желания помочь ему снять его, но боялась разрушить этот транс. Я сидела неподвижно, а его губы скользили по впадинке на шее, моё дыхание сбилось, я сдерживала стоны, которые так и рвались наружу.
Ти поднимал свитер всё выше, пока мне не пришлось поднять руки, чтобы освободиться. Я сидела у него на коленях — только в джинсах, бейдже на шнурке и лифчике. Я потянулась и сдвинула бейдж назад, чтобы он висел за спиной.
И тут я осознала, что невольно прижалась к нему ближе. Я была рядом — но всё ещё недостаточно близко.
Он бросил мой свитер на пол. Его руки нашли застёжку лифчика — после того, как он отвёл в сторону бейдж. Она расстегнулась в мгновение ока, он спустил бретели с плеч и стянул его. В квартире было холодно. Ти наклонил голову и коснулся губами моей груди. И тогда я уже не смогла сдержать стон.
Зомби отлично умеют работать зубами.
Он прикусил мой сосок — не слишком сильно, но довольно ощутимо, — лаская языком мою кожу у себя во рту. Нежность поцелуев исчезла, сменившись жаждой познать меня. Попробовать на вкус. Он кусал до лёгкой боли — в глубине декольте, на округлости груди у рёбер, сначала одну, потом другую, его зубы касались напряжённых сосков, оставляя следы, которые тут же исчезали, — лишь память о жгучем желании подтверждала, что они были.
Я чувствовала, как Ти напряжён под джинсами. Я подавалась вперёд, ощущая, как его щетина царапает кожу, пока он переключался с одной груди на другую. Я двигалась навстречу ему — всё ещё слишком одетая.
Его руки встретились на поясе моих джинсов. Они асстегнули пуговицу, опустили молнию. Он посмотрел на меня своими золотистыми глазами. Затем он поднял меня, уложил на пол в гостиной. Схватил джинсы и трусики и стянул их до колен. Я потянулась к нему, ожидая, что он снимет джинсы и присоединится ко мне — я ясно видела контур его члена. Но Ти снова взялся за джинсы и стянул их с меня — сначала одну ногу, потом другую — и замер, глядя на меня обнажённую, сидя между моих ног. Он протянул руки, провёл ими по моему животу и широко развёл мои бёдра.