— Очнулся… прямо из 1864-го?
Он кивнул:
— Я едва понимал язык. Были штаты, о которых я не слышал. Машины. Самолёты.
Я терпеливо ждала, пока он продолжит:
— Я едва понимал, кто я такой. А когда разобрался, долго работал на кладбищах, копая могилы. Один раз — чтобы положить туда тела, другой — чтобы их вытащить. — Он повернулся через плечо, чтобы посмотреть на меня, когда сказал это, и я заставила себя не вздрогнуть. — В конце концов я стал управляющим похоронного бюро, чтобы никто не задавал вопросов. — Он сел, скрестив ноги, а я переместилась за его спину, обнимая его, прижимаясь грудью с глупым бейджем к его спине. — Тогда не было ничего похожего в Y4. Или, может, было — я не знаю. Вампиры хорошо умели заботиться о себе, но, возможно, зомби в это не входили. Но для меня ничего не было.
— Как ты выжил? — Я имела в виду не повседневное выживание — с этим он явно справлялся. Я имела в виду бесконечность идущего времени, одиночество абсолютного уединения. Как кто-то мог с этим столкнуться и остаться в здравом уме с хотя бы половиной души?
— У меня были жена и сын. Они умерли, пока… пока я был занят другим. Я искал их, как мог. Интернет сейчас упростил это, хотя многие старые записи потеряны. Но я уверен, что они на небесах. И если я сделаю достаточно добра здесь, на земле, я однажды смогу к ним присоединиться. Когда мне удастся окончательно умереть.
Я моргнула:
— Ты веришь в рай? По-настоящему?
— Он существует. Должен существовать. И я туда попаду. — Он положил руку на грудь. — Когда я поступаю правильно, мне иногда кажется, что моя душа начинает расти.
Если бы желания были бы рыбками, мы бы все закинули сети. Старая цитата о желаниях, рыбах и сетях всплыла из моего подсознания. («выдавать желаемое за действительность», самая близкая по смыслу пословица «сколько не говори «халва», во рту слаще не будет») Ти воспринял моё молчание как отрицание, которым оно и было, и снова посмотрел на меня через плечо:
— Твоя собственная душа на кону, а ты не веришь?
Я отстранилась от его спины:
— Если я поверю, что у меня есть душа, даже на этом позднем этапе жизни, а возможно, её у меня нет, — это могло бы иметь смысл. Есть дух, который есть у людей, пока они живы, и которого нет, когда они мертвы. Я видела, как люди умирали. Я знаю. — Ти кивнул. Я знала, что Ти видел, как умирают люди. Возможно, даже убивал их сам, когда был слугой кого-то другого. Кто я такая, чтобы судить — я тоже кого-то убила.
— Но если ты веришь в рай, — продолжила я, отодвигаясь от него ещё дальше, — тогда ты должен верить, что кто-то ведёт счёт. И если кто-то ведёт счёт, если то, что мы делаем, действительно имеет значение, тогда жизнь должна быть справедливой. И прости, но это не так. Плохие вещи постоянно случаются с хорошими людьми, а плохие люди никогда не получают по заслугам. Не говори мне, что есть рай как какая-то извращённая награда за доброту. Это полная чушь, абсолютная чушь.
— Тогда зачем ты стараешься? Зачем тебе это важно?
Я несколько раз вдохнула и выдохнула, пытаясь облечь свои чувства в слова:
— Потому что кто-то должен. Кто-то, кто действительно существует. — Я скрестила руки на груди. — А ещё мне за это платят.
Ти рассмеялся. Он потянулся, чтобы схватить меня, и я позволила. Он притянул меня ближе и крепко обнял:
— Этого недостаточно, — тихо сказал он спустя время.
— Нет, — покачала я головой. — Определённо недостаточно.
Мы лежали в задумчивом молчании, в тишине, целых тридцать секунд. А потом зазвонил его телефон. Ни один из нас не пошевелился — звук казался таким чуждым и незнакомым, он не имел значения в том новом пространстве, которое мы создали. Затем он сел рядом со мной и потянулся за своими джинсами на полу.
— Алло? Да. Адрес. Да. Да. Я привезу наличные. — Он закрыл телефон.
— Это значит то, о чём я думаю?
Ти посмотрел на меня — на всю меня, обнажённую поверх одеяла на моей кровати, — с горько-сладким выражением лица:
— Одевайся.
ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ
В последний момент, уже выходя из дома, я прихватила с собой Дедушку и запихала его под пальто. Ти повез нас сначала к банку. Я спросила, почему нельзя воспользоваться банкоматом, но у банкоматов были лимиты, а та сумма наличных, которую снимал Ти, требовала личного присутствия у кассира. Я собиралась поспорить с ним на этот счет, но он резонно заметил, что скопил кучу денег просто потому, что ему не нужно есть.
А потом мы поехали. Страх, адреналин и магия хорошего секса не могут длиться вечно. Вскоре я уже вовсю клевала носом, прижавшись к автомобильной двери. Мы ехали покупать информацию, а дальше — видно будет. Я очень надеялась, что в какой-то из будущих планов войдет мой сон, ну или хотя бы рецепт на модафинил.