Поезд содрогнулся и остановился, и я была единственной, кто вышел. За пределами станции здания были высокими, а снег имел маслянистый блеск. Я прошла мимо нескольких многоквартирных домов, проигнорировала несколько предложений и дождалась Седьмой улицы, прежде чем свернуть на Глейд.
Глейд не была «лесной поляной» уже вечность. Поляна уже давно перестала быть поляной. Адрес мистера Ноября представлял собой одно невысокое здание, окруженное с обеих сторон гигантами. Я позвонила в звонок.
Женщина, которая, возможно, пережила Первую мировую, появилась по ту сторону двери. Она прищурилась на меня сквозь разбитое стекло, сигарета свисала изо рта.
— Да? Чего надо?
До этого самого момента я не осознавала, что у меня почти нет плана. Надеюсь, здесь живёт кто-то, кто его помнит, и я смогу передать часы. Я не предполагала, что у дневного слуги вампира есть родственники, но возьму любого — от этой Анны до отзывчивого соседа по коридору. Может, соседские дети им восхищались.
Забавно, сколько жизни можно вложить в кого-то другого, когда о нём ничего не знаешь.
— Я, э-э… То есть, здесь жил пожилой человек — его состояние крайне тяжёлое, — это было сильным преуменьшением ситуации. — У него есть близкие? Кто-то по имени Анна?
Она прищурилась при имени.
— Насколько мне известно, нет, — ее глаза еще больше сузились. — Вы из больницы?
Я кивнула, хотя у меня не было ничего, что могло бы это подтвердить, кроме пары пластиковых перчаток в нагрудном кармане. Медсёстры и бурундуки.
Я подняла вялую перчатку.
— Мне нужно узнать его контактную информацию на случай чрезвычайной ситуации. Если вы могли бы… — предложила я, надеясь, что она сама расскажет остальное.
— Да-да. Я смотрела Хауса. Если я тебя не впущу, вы потом просто проберетесь внутрь.
Металл заскрипел и щёлкнул, пока она снимала замки. Я натянула синие латексные перчатки.
— Благодарю за сотрудничество, — сказала я.
— Его арендная плата действует до пятнадцатого числа включительно. Если он задержится дольше, я его выселю. И скажи ему, что не буду хранить его вещи.
— Обязательно передам.
Она снова меня оглядела.
— Подожди, — она оставила меня ждать у двери, пока не вернулась с тремя коричневыми бумажными конвертами, адресованными на этот адрес. На одном было написано «Андрей Тарковский», на другом — «Новая Земля», на третьем — «Трофим Лысенко», каждый с разным почерком.
— Знаю, что там не три человека живут. Но я не любопытная. Поэтому люди и платят мне аренду.
Я подозревала, что если бы там жили три человека, а в договоре было место только для одного, она была бы из тех, кто не стал бы это спускать. Я положила конверты в карман, и она впустила меня.
— Если найдёшь какой-то странный грибок, я не хочу знать, — она замолчала и передумала. — Может, и хочу знать, но не рассказывай другим жильцам.
Я кивнула, и она отошла от двери.
— Этот парень вовремя платит аренду, но с ним что-то не так, понимаешь?
Я снова кивнула. В конце концов, она была права.
* * *
Поднимаясь по скрипучей лестнице, мимо дверей квартир, за которыми шумели дети и ещё громче телевизоры, я подумала, что должна быть благодарна сериалу «Доктор Хаус». Я могла смотреть его только до того, как пошла в медколледж и начала работать в настоящей больнице. После этого идея о том, что врач берёт анализы и вешает капельницы, казалась абсурдной. Они даже не знали, как работают насосы.
Я добралась до квартиры мистера Ноября и постучала в дверь.
— Здравствуйте? — я попробовала ручку; она не была заперта. Стал бы вампир запирать дверь? Не стал бы поощрять Свидетелей Иеговы? Вряд ли в этом районе, но вампир может мечтать, верно?
Я вошла внутрь и щёлкнула выключателем. Несколько работающих лампочек осветили слой грязи — такую степень уединения могла гарантировать только своевременная оплата аренды. В прихожей стоял низкий столик, заваленный безделушками. Паутина тянулась от них, словно одинокие нейроны в поисках компании, и я поняла одну вещь: у мистера Ноября точно не было аллергии на пыль.
— Здравствуйте? — повторила я, сворачивая направо в коридор. Нашла маленькую кухню со старым холодильником. Дёрнула за ручку с рычажным механизмом и заглянула внутрь.