15. Вскрытие показало… Оно показало что совершенно непонятно, как функционируют организмы зомби. Этого просто не может быть — но оно есть.
16. Зомби определенно видят, слышат, могут обонять. Болевые ощущения очевидно у них отсутствуют — на механические повреждения реакции не дают.
17. Основной вывод — пока можно уверенно говорить, что ликвидировать зомби можно только разрушением головного мозга.
Валентина Ивановна посмотрела на Николаича и чуток напряженно сказала — Теперь Вы знаете результаты эксперимента, так что вроде бы я Вам и не нужна…
— Не говорите глупостей, Валентина Ивановна! — отозвался Николаич. — Вы ведь боитесь, что мы Вас бросим теперь?
Валентина бледно и вымученно улыбнулась.
— Так зря боитесь. Куда ж нам без врачей. Да и без детей. Не говоря уж о женщинах!
Андрей изобразил на губах пошловатый мотивчик из оперетты — там где «без женщин жить нельзя на свете, нет!»
Все облегченно посмеялись. Отметил, что и Дарья явно облегченно вздохнула.
— Ну, раз Вам без детей никак — стала серьезной Валентина — То у меня есть информация. Тут рядом мертвый детский сад…
— Да, Доктор нам рассказывал, да и наш товарищ там был…
— Так вот, он не весь мертвый. Там на втором этаже повариха заперлась с четырьмя детишками. Я ночью во время очередного перерыва на гимнастику заметила, что там одно окно загорается и гаснет — как в кино — три длинных, три коротких, три длинных, три коротких… Это вроде бы сигнал «СОС»?
— Да, в сухопутном и женском исполнении.
— Я тоже поморгала. А потом мы поперекрикивались. Я обещала, что мы постараемся помочь. Я не слишком много на себя взяла?
— После окончания операции отвечу. Там много зомби?
— Садик был частный, небольшой — на тридцать пять детей.
— Ну, пойдемте, посмотрим. Андрей — остаешься тут, Ильяс и Доктор — пошли. Показывайте, Валентина Ивановна, откуда видно лучше.
— Я бы хотел доесть то, что у меня перед глазами. Сытый — я как зомби! Быстрый и умный. А голодный — наоборот. Мы ж не завтракали еще.
— А ну да, вы с пополнением занимались — но я вижу, что Николаич недоволен. Неисполнение приказа с отговорками из-за еды… Кондратий для любого командира. Помнится, такое себе позволил личный водитель командира дивизии Сеппаго… И тут же попал в пехоту… Но я-то не водитель. А вот Николаич вполне мог быть раньше и комдивом, чем перестроечные черти не шутили.
Жрем мы втроем с Андреем и Демидовым. Остальные видно наелись и сидят, смотрят. Смотрите, смотрите — мне это по барабану — как говорил мой друг: «Когда я ем — я глух и нем, хитер и быстр и дьявольски умен!»
Впрочем, надо и честь знать, хотя тушеная говядина Валентине удалась прекрасно. Тем более — когда еще так получится — за столиком со скатертью, в безопасном месте… Пирожки… Пицца… Кофе, правда, дерьмовый, это не заметить трудно.
С грустью покидаю еще недоеденные явства, понимая, что парочка неминуемо бергинизирует оставшееся — был у нас студент по фамилии Берг. Если он попадал за стол, то не вставал, пока на столе хоть что еще оставалось съедобного. Методическое и полное истребление провизии у нас на курсе так и называли — бергинизация…
Из окна виден хорошо двор детсадика. К моему удивлению детишек в поле зрения всего трое. Нет, еще двое в дальнем от нас углу — просто они перемазались в грязи, за кустами видно плохо. Рядом с детсадиком полно сирени — когда цветет вид совершенно фантастический и запах — мы все сидели с открытыми окнами и наслаждались. Сейчас кусты голые, но сквозь них видно не очень хорошо.
Вот взрослых куда больше — и дедок чертов стоит, синеет бахилами и добрый десяток таких же как он — правда измазанных в грязи и крови — пасется у забора и под нашим окном поликлиники. Видно когда дамы ночью перекликались — на шум пришли. И машин добавилось — три «дамские» и явный джип — как положено черного цвета. Не разбираюсь я в этих марках, но вроде бы «Ровер».
Окно напротив — на втором этаже — привлекает внимание — с него свисает болтающаяся на ветру яркая тряпка и на стекле лист белой бумаги с надписями — но мелковато написано. Словно в ответ на открывание нашего окна — то окно тоже открывается и толстая тетка начинает отчаянно махать этой тряпкой. Хорошо еще не орет. В ответ машем руками.
— Давай Ильяс, зачищай.
Ильяс пристраивается поудобнее на подоконнике и начинает отщелкивать — буквально отщелкивать, потому как выстрелы негромкие — стоящих внизу зомби.
По сравнению с ним винтовка выглядит игрушечной, но я четко вижу, что мягкой пульки 5,6 мм. вполне достаточно. Бывшие люди внизу один за другим валятся как тряпишные — словно кто-то выдернул вмиг из них стержень. Отрабатывает Ильяс быстро и аккуратно. Ну да это было как в тире — и мишени практически неподвижны.