— Как вы получили свои травмы? — спросил полковник, устремляя взгляд в глаза рабочему.
— Ну как... — замялся тот. Полковник наблюдал за движением каждой мышцы лица работяги. — Оборудование дало сбой, я замешкался, и получил порезы.
«Множественные порезы от одного листа? Почему он так волнуется? Он сглотнул слюну, ответил, не задумываясь, словно это произошло вчера. Раны давно зарубцевались, черт, да его же колотит, словно при допросе! Врет, значит. Но что можно скрывать при ответе на самый, казалось бы, очевидный вопрос. Он не отвел глаз, словно не разговаривает, а рассказывает стих на детском утреннике. Нет, надо пойти другим путем. Так я из них ничего не вытяну». Отведя взгляд, и оглядев остальных, полковник заметил такую же перемену на лицах остальных.
— Что вы знаете о закрытии корпуса номер восемь в сорок восьмом?
Повисла минутная пауза. Полковника осенило. Вот оно! Он закурил, клубы дыма устремились вверх. Его примеру последовали рабочие.
— Один мой приятель там работал. Говорит, что-то непонятное там творилось, но ему верить — себе дороже, пьет, как черт. Так вот, рассказывал что-то про людей в белых халатах, которые пропадали, и потом возвращались вновь. Хотя, алкаша слушать - себя не уважать. Потолковал об этом еще с одним приятелем, говорит, всех собрали, объяснили ситуацию, что завод переживает тяжелые времена. Корпус закрыли в сорок восьмом, сейчас он открыт.
—О корпусе том около года слухи ходили. Кто-то слышал там шум работающих станков, свет горел, хотя заперто и опечатано все. Потом корпус переоборудовали, — вставил второй мужчина.
— Спасибо за информацию, мужики, можете быть свободны, — махнул рукой полковник. Выпив чаю, и все обдумав, он принял решение.
Накинув китель, Дроздов направился прямиком к заводу. Территория встретила его неприветливым видом запыленных окон, запахом металла и рабочим шумом. Найдя Тополева, обменялся с ним парой фраз, узнал дорогу к запыленному архиву, что встретил его тишиной, и мирно сопящим человеком за столом. Полковник толкнул спящего по плечу.
— Нужны личные дела сотрудников цеха номер восемь за 1948 год, — предъявив удостоверение, он быстро получил все необходимое.
У ворот его ждали двое, а неподалеку стоял черный «воронок».
—День добрый, товарищ полковник! — Поздоровался с ним один, второй же молча стоял в паре шагов и курил. Мужчина достал удостоверение. Раскрыв, его, полковник малость опешил. Оно гласило «МГБ СССР».
— Чем обязан?
— Разговор предстоит долгий. Проедете с нами, — ответил подошедший чекист.
— Я могу поговорить с вами в моем кабинете? — Спросил Анатолий Вадимович
— Как вам угодно.
После приезда в отделение, когда полковник убедился, что незваные гости присели, он закрыл кабинет.
— Что привело вас ко мне? — Дроздов решил сразу разъяснить суть вопроса.
— Из горкома поступило распоряжение. Расследовать ваше дело как можно скорее. Там сильно обеспокоены сложившейся обстановкой, давайте обсудим сложившуюся ситуацию, так как ответа требует Москва. Нас прислали узнать положение дел и ускорить процесс. МГБ вам будет оказывать посильное содействие.
— Прежде всего, выразите от меня благодарность горкому за вашу помощь. Дело запутанно и странно, я с таким за свою многолетнюю практику не сталкивался. Думаю, вы помните дело Лесных недобитков. Оно было уж больно затейливым, я бы сказал. То, с чем мы столкнулись сейчас, еще более сложно. Ваша помощь будет очень кстати. И не ошибусь, если скажу авансом, в процессе раскрытия мы столкнемся с грифом «совершенно секретно».
Глаза сотрудников министерства государственной безопасности сверкнули. Они помнили, как группа извергов, зовущих себя "Брянскими Живодерами", водила следствие за нос, играла с ними. Они расчленяли заживо людей, оставляли следователям послания в виде географических координат следующего преступления на отрезанных конечностях. Это были кровавые две недели их триумфа. Одно из первых громких дел, с которыми милиция и МГБ работали бок о бок. Они не предполагали, что будет еще ситуация, которая станет столь необычной, и трудной. Но результаты, предоставленные Дроздовым, подтвердили их опасения.
— Судя по материалам, нет оснований подозревать Тополева в происходящих вещах. Факт присутствия травм еще не означает прямую вину руководителя в этом. — с папиросой в зубах заявил сотрудник МГБ, по фамилии Стрельев.