— Табельное у кого при себе? — одними губами спросил Лиманов.
— Сдали же его. Надо уходить.
Нечто словно услышало их разговор, и тяжелыми шагами направилось прямо в их сторону. На раздумья ушла ровно минута. Корпус номер восемь огласился топотом убегающих ног. Все произошло в течение нескольких секунд. Воробцов и Старьев выскочили, Лиманов упал. Чудовище настигло его, и принялось обвивать проводами его горло. Вконец осатанев, Воробцов схватил арматурину и воткнул в брюхо твари. Только вот отнять руку он не мог. Старьев подбежал вмиг, и сильным пинком отбросил пострадавшего. Монстр завалился наземь, короткая вспышка, ослепившая всех, и на месте схватки осталась лишь горстка пепла и два оголенных провода, по которым ток уже никогда не пойдет.
Николай подбежал к Воробцову, проверил пульс. Дышит. Здесь ему и пригодились уроки гражданской обороны. Оттащил его на асфальт, облокотил о стену, снял свой китель, укрыл его, и кинулся тащить Лиманова. Когда оба напарника лежали рядом, Старьев обомлел. У Лиманова не было пульса! "У меня три минуты!"
— Да твою же мать! — что есть силы заорал Николай. Вмиг стянул китель, сорвал рубашку, начал делать искусственное дыхание. Руки тряслись, он был на грани нервного срыва. На его крики прибежал дежурный внештатной охраны объекта.
— Скорую! Быстро! Поражение током! Один тяжелый! — под крики Старьева, охранник сорвался выпущенной стрелой, а Николай продолжил борьбу за жизнь напарника. Произошло чудо, — грудь начала вздыматься, но более никаких признаков жизни Лиманов не подавал. Николай оттянул его к Воробцову и неустанно следил за обоими. Он обессиленно лег, его руки трясло. Из кителя Лиманова выпала пачка сигарет "Viceroy". Старьев, зарекавшийся, что будет вести здоровый образ жизни, закурил. Горький дым резал легкие, но дрожь начала спадать.
Через две минуты раздался спасительный вой сирены. Помощь близко. Словно воин-освободитель, к троице стремительно приближался белый ГЗА-653[4], рассекая фарами сгустившуюся тьму, разрезав сиреной ночное безмолвие.
Тем временем, на месте действия собрались любопытные. Перешептывались "Как же так? Ведь корпус не действует!" Кто-то поминал нечистого, кто-то говорил о шпионах, устроивших саботаж на доблестных стражей правопорядка, некоторые плевались, поделом мол, незачем совать нос куда не следует. Николай не выдержал, подошел к одному такому, с размаху дал в солнечное сплетение, и повалил наземь. Удар в лицо, еще один.
— Ты, поганец, тут двое людей чуть не погибли, пока ты сраку возле своей чертовой железяки тер! Возьми свои слова обратно, паскуда! — то ли озверевшие глаза милиционера, то ли кулаки оказали воздействие, но рабочий заткнулся.
— Вы полегче, товарищ, милиционер. Здесь правда шныряли люди в халатах. Дайте мне бумагу, и карандаш — на промасленном листке покалеченный работяга написал свой адрес, и как его найти. — Санчасть заканчивает. Поезжайте с ними, вы нужнее своим ребятам там. Найдите меня, я расскажу вам всё, что знаю!
В тесноте, подпрыгивая на кочках, троицу доставили в неотложку. Напарников откачали, заверили, что их жизни ничего не угрожает, но они находятся в бессознательном состоянии. Верный друг дежурил, не смыкая глаз. Неожиданно он услышал шаги. На пороге оказался Анатолий Вадимович.
— Как они? — кивнул на Воробцова и Лиманова.
— Доктор говорит, покой им нужен. Разряд большой получили.
— Как это произошло?
— Та как... — и тут он осекся. Он не горел желанием рассказывать об увиденном. Билет в приют для душевнобольных обеспечен будет мгновенно. — Начали по своей инициативе обыск, ну и руками на оголенный провод напоролись.
Тяжёлый взгляд полковника говорил лишь о том, что он не дурак, чтобы поверить в эту чушь. Дроздов подошел вплотную к оторопевшему Старьеву.
— Знаешь ли, Коленька, я может быть, и стар, но не такой идиот, чтобы поверить в эту ахинею. Чего зенки бегают? Уж не утаиваешь ли ты детали дела от старшего по званию? — Вопрос ледяной сосулькой, сорвавшейся с крыши на несчастную голову Старьева, сломал его.