Если этот чертов Фокин со своими листками с угрозами не оставит меня в покое, напишу заявление на него. Не дает спокойно работать. Отправил Роджеру результаты своей работы. Он явно заинтересован, ибо это может стать настоящим прорывом. Говорит, что на ближайший симпозиум мне будет выслано приглашение. Виктор говорит, что образец, который нам прислали из милиции на экспертизу, имеет очень необычные свойства. Парень заработался, судя по мной услышанному. Давно я не слышал такого бреда. Дам парню пару выходных, пускай отдохнет. Но для верности, я проверю, пожалуй, сам, чего он там успел накопать.
— Фокин, значит, — процедил Стрельев, закуривая. Пошли, наведаемся, значит.
— Фокиными Союз полон, давай сначала найдем нашего, — улыбнулся Остапов.
Спустя два дня, к НИИ исследования микроорганизмов, подъехал чёрный "воронок", выпустив двух сотрудников службы безопасности. Толпа расступилась, каждый пытался исчезнуть куда-нибудь как можно скорее. Фокина нашли почти сразу. Он вел лекцию студентам. При виде вошедших в аудитории начал ходить тревожный шепот. Неужели человек, просвещающий их, самый обычный изменник? Фокин услышал лишь одну фразу "вы поедете с нами", на что он смиренно взял портфель и пошел за ними.
Поездка проходила в гробовом молчании. Профессор же лишь нервно сжимал ручку портфеля. Вопреки ожиданиям, эмгебисты привезли его не в камеру допросов, а в милицейское отделение.
Полковник курил, разбираясь в отчетах по делу. Мотив для убийства жертвы очевиден - зависть. То, что толкает человека на чёрный путь. Но не укладывалось в голове, почему убивать столь зверским образом? Почему он просто не обокрал его? Из раздумий его вывели трое посетителей. Стражи безопасности с холодным выражением глаз присели. Задержанного била мелкая дрожь, пальцы впивались в ручку портфеля.
— Да вы присядьте, разговор предстоит длинный, — начал Дроздов, разложив перед задержанным материалы об убийстве и поджоге. — Чистосердечное признание напишите, облегчите себе жизнь.
Фокин уставился на фотографии, прочел материалы дела. И лишь тихо произнёс "это не я".
— А кто тогда? Или у нас в городе банда фашистов объявилась?
— Во время смерти Дмитриева, я работал в институте. Я с коллегами занимался исследовательской работой. Можете опросить их. В день поджога я спал дома. Соседи могут это подтвердить.
— Вы враждовали с покойным. Что вы можете сказать об этом? Зачем присылали ему письма с угрозами?
— В большинстве своем я хотел, чтобы он направил свою энергию в более продуктивное русло. Его идеи всей нашей кафедре казались бредовыми, хотя и имели под собой научное обоснование. Все грезил о симпозиуме за границей. Представляете, какой это мог быть позор, если бы на нем покойный озвучил бы свои идеи?
— Учитывая ваши доносы на покойного, коих мы насчитали около пятидесяти штук, вы могли сами фигурировать в этом деле. Сфабриковать себе свидетелей вы можете, при вашем видном положении в научных кругах. Да хотя бы это, — Стрельев достал помятый листок бумаги, и процитировал:
Докладываю Вам, что мною замечен факт причастности Дмитриева Ф.Л. к связи с американским спецслужбам. Он ведет тайную переписку с иностранными агентами. Прошу принять меры.
Лицо подозреваемого стало пунцовым. И он заговорил.
— Да, я завидовал ему! Его идеи воистину были блистательны! Я сам хотел поехать на симпозиум, но у моих идей недостаточно веская реализация. Но чтобы убивать и поджигать его рабочее место? Это просто чушь.
— А что вы можете сказать о хищении социалистической собственности, а именно, образцов биологического материала? — осторожно спросил Дроздов. Фокин непонимающе посмотрел на него.
— В этот день я вел лекцию в институте. Про это я вообще впервые слышу.
Полковник задумался. Неужели опять осечка? Этот человек имеет железное доказательство своей невиновности — людей, которые видели его. Но с другой стороны, если будет еще кто-либо, кто сможет обойти в чем-то этого человека, он ведь может и пойти на преступление.
Ты лети с дороги, птица,
Зверь, с дороги уходи!
Видишь, облако клубится,
Кони мчатся впереди!