— Гражданский? — предположил Николай.
— Может быть и тыловик. С оружием он знаком посредственно, ухаживать за ним не умеет, следовательно, знает только азы, кои знает даже школьник. Или же просто потерял сноровку. Но точность удара говорит либо о везении, либо же о хорошей подготовке.
— Разведчик?
— Нет. Ты забываешь о том, что разведчик в совершенстве должен владеть любым оружием. Я больше склоняюсь к тому, что это сотрудник СМЕРШа. Точность удара больно хороша. У нас есть улика. Я отвезу ее на экспертизу. Винтовка исчезла. Мертвый говнюк расплавился металлической лужей, еле ноги унес. Из трехлинейки стреляли. Я склоняюсь к тому, что он нашел где-то винтовку и патроны. По сей день при желании можно найти оружие.
— Товарищ полковник, прошу допустить меня к оперативной работе, — попросил Николай.
— Лечись, у тебя дырка в плече.
— Я в порядке, Анатолий Вадимович. Правда, я принесу больше пользы в отделении. У меня есть пару идей, которые я хочу проработать. Предполагаю, что дело может дать новый оборот, если вы дадите добро. Товарищ полковник, ну умоляю!
— Пес с тобой, завтра жду у себя. Воробцов, я приеду завтра. Ты отдохнул?
— Готов к труду и обороне!
— Хорошо, тогда до завтра.
Полковника мучала совесть. Он впутал в это грязное дело ни в чем не повинных ребят. Они пострадали из-за него. Дроздов понимал, что без этого никак, но он себя корил за то, что не смог сберечь их. Он поневоле подвел к грани жизни и смерти всех, кто занимался этим делом. С такими мыслями он вернулся в отделение. Стопка отчетов ожидала его. В дверь постучала Зина.
— Анатолий Вадимович, на вас лица нет. Что произошло?
— Какая тебе-то до этого разница? У тебя своих проблем выше крыши. Не лезь в это, — вопреки его словам, Зина присела, подперла руками подбородок и выжидающе глядела на "дядю Толю". Не могла она оставить главу отделения в таком подавленном состоянии. Да и никто бы не мог.
— Послушайте. Я не первый год работаю под вашим началом. Сколько всего пережито. Вы не просто наш начальник, — Зинаида накрыла его ладонь своей, улыбнулась, — вы отец большой семьи. Слухами участок полон. Почти каждый слышал о вашем деле. Почему вы взялись за него?
— Скажем так, за мной должок ему, — Дроздов нахмурился, вспомнив то, чего он вспоминать не хотел.
Труп юноши лежал в арке. Его бесстыжие глаза застыли в немом ужасе. Из шеи фонтаном брызгала кровь. Дроздов с окровавленной саперной лопаткой курил, прижавшись спиной к стене. Он не заметил, как неподалеку остановился "воронок".
— Ты что натворил, ирод поганый? — послышался за спиной следователя Дроздова голос Никифора Георгиевича и почувствовал ствол пистолета, холодной сталью упершийся в его спину. Дроздов же неспешно развернулся, молча достал платок и вытер кровь с лопатки.
— То, что следовало сделать давным-давно, — угрюмо ответил Анатолий Вадимович. — Ты же знаешь, что его оправдали бы. А теперь что? Застрелишь меня?
— Ты ведь понимаешь, КОГО ты сейчас кончил? Бросай оружие!
— Да, сына посла, — невозмутимо ответил Дроздов. — Ты в курсе, что у тебя пистолет на предохранителе? — Никифор на долю секунды отвел пистолет, но этого хватило Дроздову, чтобы увести его руку вниз и огреть по голове прокурора черенком лопатки. Очнулся прокурор от пощечины следователя. Пистолета не было, поэтому он просто уставился на Дроздова, ожидая своей кончины.
— Да твою мать, Толя, ты понимаешь, что тебе самому светит статья теперь?
— А я ведь под Сталинградом воевал, неужели ты не знал, что каждый, кто там пробыл, может убить этим человека? Так вот, мне нет смысла тебя убивать, ибо мне ты не сделал ничего. А теперь, когда ты чуток охладил свой пыл, послушай сюда. Понимаешь ли ТЫ, что подонкам, вроде него, закон не страшен? Папка придет, да все замнет. А мне наплевать, чей там сынок грабил да баб насиловал у себя на даче. Ты видел матерей, девчонок этих? Девочки теперь на улицу выходить боятся! Сколько жизней он сломал? Мы ведь сами видели, как он до смерти забил парня одной красотки, за которую тот вступиться хотел. А мы просто сделать ничего не могли, ибо таким людям закон не писан! А толпа людей, которая требовала выдать преступника им, потому что милиция с прокуратурой сделать нихрена не могут? Вы ведь знаете, отчет от милиции не так уж и мало показывает. А он срать на это хотел!