Участок фрезерной обработки встретил его мерным ревом стальных исполинов, которыми управлял обычный человек. Старьев поневоле засмотрелся на работу оборудования – три огромные торцовые фрезы снимали слой металла с трехметровой заготовки. Стол станка имеет длину около десяти метров. Весь стол усыпан металлической стружкой всех цветов радуги, а от заготовки во все стороны летели искры. На станке висел флаг с лозунгом: "Партия сказала "надо"! Рабочий класс сказал "сделаем!"". Возле пульта управления стоял знакомый уже мужик лет тридцати семи, в промасленных руках которого тлела папиросина. Глаза на чумазом лице, сплошь иссеченном шрамами, выдавали усталость.
Заметив Старьева, он улыбнулся и подошел к милиционеру, обтирая грязную руку о комбинезон.
– Не барин, не расклеюсь, – улыбнулся Николай, протягивая работяге руку. Прохор Варфоломеевич улыбнулся, пожал ему руку, протянул "Беломорину". – Ленинградские, товарищ милиционер, угощайтесь и чиркнул спичкой. Старьев, поколебавшись, закурил. – Итак, чем обязан?
– Будто сами не знаете. Вы говорили, что что–то знаете о людях в белых халатах. У меня есть вопросы к вам и я хочу получить на них ответы, и чем скорее, тем лучше.
– Воля ваша, – бросил Прохор через плечо, выключая станок. – Эх, не перевыполню план.
– Зато вы поможете советской милиции.
– Трудодней мне это не добавит, – улыбнулся работяга.
– Разберемся. Может быть, выйдем? В такой атмосфере не получится нормально поговорить.
– Как хочешь, гражданин начальник. Недалеко есть хорошая пивнушка. Маша меня знает, пиво без пены наливает! Может, по бокалу? Я все равно уже норму выполнил на сегодня, так что старшие не прикопаются.
– А хрен с тобой, веди! – рассмеялся Николай. Он всегда любил таких людей – простых, как пять копеек.
В пивной, что называлась, как ни странно, "Пивная", народу было - не протолкнуться. Над головами стоял удушающий запах дешевых папирос, столики забиты под завязку. И конечно же, очереди! Но Прохор и тут не растерялся.
– Дорогу ударнику коммунистического труда и доблестному стражу социалистической собственности! – протрубил фрезеровщик. Толпа поматерилась, но пропустила странную пару. У стойки стояла солидная дама лет сорока, в сарафане с цветами. Образ дополнял нелепый поварской колпак на голове. Увидев Прохора и Старьева, барыня подбоченилась, уставила руки в бока и недобро на них посмотрела.
– Прохор, ты, скотина цеховая, когда рубль вернешь?! – с ходу пробасила она.
– Маша, отработаю, оправдаю и докажу! – Приложив к голове руку в пионерском салюте, отрапортовал рабочий. – Давай я ящики с пивом помогу разгрузить?
– Ишь, морда хитрожопая! я так тебя пустила, так три литра пива пропало! И не мечтай! Товарищ милиционер, беспредел творится, ко мне приходят мужики, я им по доброте душевной в долг, а эти вот... – тыкнула кулаком под нос фрезеровщику. – Воруют и долги не отдают, понимаете ли? Может, закрыли бы его на сутки? До дурьей башки дошло бы, что нельзя с дамами так!
– Я сделаю проще, товарищ, – улыбнулся Старьев, достав потертый кошелек. – Дайте нам два светлого и рубль за работягу отдам. И смотрите, без пены, а то знаю я, почему пиво "пропадает", – ухмыльнулся милиционер. Получив два запотевших пузатых бокала с янтарным нектаром от жары и усталости, они направились на улицу.
– Ну что ж, рассказывайте.
– А что вам рассказывать, товарищ милиционер? – Спросил Прохор, смачно отхлебнув из кружки. – О людях в белых халатах, что ли?