– Толик, что ты хочешь тут найти? Немца-то нет уже тут, – группа Дроздова прочесывала лес, отыскивая то, ради чего Дроздов поклялся выжить любой ценой дойти до этого места и найти Ее. Спустя полчаса, выйдя на поляну, Анатолий Вадимович нашел то, что искал.
Запах копоти и гниющих трупов стоял возле этих ворот. В этом месте властвовала смерть. Эту железную дорогу в один конец Дроздов запомнил на всю жизнь. И надпись "Arbeit macht frei"[10], ставшую приговором множеству тысяч людей. Его пробрала дрожь, когда он увидел солдата, который сидел у ворот, бездумно уставившись в небо и просто плакал. Заметив группу Дроздова, солдат уставился сквозь них невидящими глазами.
– Они там, все, – шептал он, так же глядя сквозь них. – Сколько их там было, сколько осталось? Клянусь вам, братики, я никогда не видел, чтобы человек был способен на ТАКОЕ. Если бы на Земле был ад, это был бы он. Упокой Боже их бедные души, – голос дрогнул и он вновь захлебнулся в рыданиях.
Сердце Дроздова облилось кровью, когда он вошел на территорию лагеря. Множество кургузых двухэтажных строений, из которых с опаской выходили люди. Язык с трудом поворачивался назвать выживших людьми. На отощавших телах полосатые пижамы болтались от порывов ветра, словно флаг на корабле. Во взгляде этих людей не читалось абсолютно ничего. То самое ничто, леденящее душу своей пустотой. Нет в этих глазах ничего, кроме боли. Анатолий без сил рухнул наземь и зарыдал. А люди в полосатых пижамах все шли мимо него, словно не замечая его. Их страданиям пришел конец.
Солдаты же молча провожали их взглядом. Никто не решался сказать им и слова. Вот они вышли за ворота, дрогнули спины их и сквозь тумана луч света пробил. И вот, подошли они к солдату, что сидел рядом. На плечо его легла рука, легкая, словно младенца. "Спасибо" - услыхал он. Подходили к Советскому Солдату люди, только во взгляде читалось тепло и слышал он лишь единственное "спасибо". Собрались все солдаты, что были там, выстроились в шеренгу они, уткнув взгляды в землю. Глаза на мокром месте были, от каждого слова благодарности, спины их вздрагивали, словно от разряда тока.
Дроздов смотрел на этих людей невидящим взглядом. На его плечо легла ладонь. Он медленно повернул взгляд и увидел Ее. Как один из тех немногих выживших, призрак в полосатой пижаме, что развевалась по ветру. Голова бритая и в зарубцевавшихся шрамах. Сердце предательски пропустило такт.
– ТЫ? – Лишь смог выдавить Анатолий из себя. В ответ он получил лишь вымученное подобие улыбки.
– Вот и свиделись, дорогой. Нашел ты меня. Что теперь делать будешь, с такой отощавшей? – прохрипела Люда.
– Что-что, поговорю со старшими, с нашими поедешь, иль домой тебя отправим. Но сначала, в санчасть, да покормить бы тебя – Дроздов попытался изобразить улыбку, но в свете увиденного получилось не особо убедительно.
Наваждение схлынуло вмиг, когда Люда посмотрела ему в глаза. В мертвых глазах стояла печаль.
– Ты ведь забыл, Толя. Тогда еще, когда я была жива. Ты вспомнишь, когда придет час. Ступай же, тебя ждут, – и Люда просто растворилась в воздухе, оставив Анатолия Вадимовича наедине со своими товарищами. "Что же ты хочешь, чтобы я вспомнил, милая? В чем я повинен перед тобой, что ты стала моим кошмаром?" Раздумывал он, меряя шагами площадку перед отделением.
Глава 8
— Витя, ты спать не собираешься? Ночь на дворе, — Исаева Светлана, женщина того возраста, что нельзя считать закатом юности, но старость лишь тихо сидит на лавочке, ожидая своего законного часа постучать в дверь ее жизни. Натруженные в колхозе руки споро орудовали тряпкой по их скромному скарбу — сервизу, что приволок из освобожденной Польши ее брат.
— Нет, у меня еще работы непаханое поле, — ответил голос за кипой бумаг. За те дни, после кончины его наставника, Виктор открывал о таинственном вирусе все более необычные факты. Их следует проверить, выверить и доказать. Никакой энтузиаст не заснет, когда он стоит на пороге великого открытия.
— Как хочешь, только примус потушить не забудь, — скрипнули пружины и тишину нарушал лишь шорох бумаг.
Вскоре за ним пришли. Старый уже мужчина с мешками под глазами в милицейской форме, пара людей в костюмах (гэбисты не иначе, подумал Виктор) и еще несколько человек. Вопреки всем страхам Исаева, заговорил с ним милиционер. Доброжелательно улыбнулся и пожал его тощую руку.