— Но Тополев виновен...— начал было голос, на что Дроздов его резко оборвал.
— Послушайте, Абакумова арестовали год назад. Мы теперь часть МГБ. Без расследования я не буду принимать никаких активных действий по обвинению невинного человека в том, чего он, возможно, даже не совершал. Вы меня поняли? — спросил он со стальными нотками в голосе.
— Вы заговариваетесь. Материалы будут предоставлены к понедельнику, — на другом конце повесили трубку. «Похоже, я смог вывести этого ублюдка из себя. Похоже, эти кроты в своих конторах не соображают вообще, как должна работать советская милиция», — улыбнулся полковник.
— Зина! — в кабинете пулей влетело рыжее дарование. — Лиманова, Старьева и Воробцова ко мне. Немедленно.
Через две минуты в кабинет явились, и выстроились в шеренгу трое молодых милиционеров. В глазах каждого горела нерешительность и усталость. «Измотала парней работа. Сколько людей в ментовку приходит, и сколько остается. Работать на благо стабильного состояния системы как минимум, сложно» — раздумывал Дроздов, глядя на троих бойцов. Один из них был с русыми кучерявыми волосами, грубыми, отталкивающими чертами лица. Лицо уродовал шрам от губы до уха — досталось от шпаны, когда склад брали. Второй же был полный, с копной черных, как смоль, волос, явно женат, судя по тусклому кольцу на безымянном пальце, с добрыми, даже щенячьими глазами, которые добродушно озирались по сторонам. Третий же —тощий блондин с тонкими губами, от глаз его веяло неприятным холодом.
— Добрый вечер, господа картежники, — начал Дроздов. — Кому «Viceroy» таки достался?
— Виноват, товарищ полковник, — потупил взгляд блондин. — Победил я.
— Угости, — миролюбиво попросил полковник, и тот достал сигарету из протянутой пачки. Закурил. В нос ударил аромат хорошего, крепкого, просушенного табака, и он с удовольствием затянулся. — Если бы был рангом пониже, сыграл бы с вами тоже, парни, сигареты того стоят, — картежники улыбнулись. — Но если еще раз застукаю — отправлю на пару дней регулировать уличное движение, — игроки переглянулись. Как он узнал? Но полковник тактично не упоминал, что их маты было слышно на половину отдела.
— Я вас не на порку розгами позвал, так что вести себя можете свободно. Садитесь, — кивнул дядя Толя на стулья за дубовым столом длиною в половину кабинета. Полковник кинул на стол дело и выжидающе смотрел на тройку. Они рассматривали материал, шушукались между собой. Наконец, троица кивнула.
— Итак, господа, что вы думаете об этом деле? — спросил их полковник, ставя чайник на керогаз.
— Передать его в МГБ напрямую, мы за шишками не гоняемся, товарищ полковник. Это их дело.
— Руководителя в дом для умалишенных. Как он вообще может допускать такое?
— Комиссия чего-то недоговаривает, — протянул милиционер со шрамом. — Я считаю, что его подставить хотят. После того, как закрыли Абакумова, черт знает что происходит. Моя версия — конкуренты. Работяг в переулках или шуганули, или подкупили, пообещав, ЗИМ, например, с конвейера сошедший. Мотив работягам простой — не стоять в очереди, да и собственный автомобиль — недешевое удовольствие.
Засвистел чайник, и вся бригада вскочила, как по выстрелу пистолета. Полковник их осадил и сделал всем чай.
— Хорошая версия, Лиманов, — похвалил подчиненного полковник. — Ваша троица поможет мне в этом нелегком деле, господа энтузиасты. Я заметил, что у вас троих нестандартное мышление, которое может помочь нам. Дело ведем вместе, под моим контролем. Мне оно самому не нравится. Бюрократией с кучкой идейных кретинов я сыт по горло. Но если в деле замешаны силы, на уровень выше наших, то мы опустим их на землю. Работу начнем в понедельник. Вы вызовете каждого рабочего в участок и поговорите с ним. Именно поговорите, без использования убеждающих средств. Соберете сведения и показания каждого. Уделяйте внимание каждой мелочи, здесь детали — наше все. А теперь отдыхать.
Дроздов шел уставшим. Давно он себя не чувствовал так, словно его пропустили через мясорубку. Вяло зайдя на порог дома, прошел на свою половину комнаты. Взглянул на свое детище — приемник, который он еще не до конца собрал. Было у Дроздова такое увлечение, которым были повально заражены все, и он не исключение— в свободное время паял, травил, лудил. Его грело ожидание, что однажды он переключит тумблер и найдёт частоту «Radio Liberty». И будет слушать, понимать, что враги живут лучше. Поймет, что много правды было сокрыто от советского человека. А пока, детали мирно ютились на столе. Без сил он упал в форме на кровать и закрыл глаза.