— Я не хочу, чтобы кто-нибудь сказал, что это сделал я.
— А кому это может понадобиться? Вы же сказали, что он упал с крыши!
— Настали времена подозрений, доктор. А вот и Фред. Ну как?
— Старой миссис Арбитр не понравилось, что ее разбудили посреди ночи, — выдохнул он. — И я отдал ей целый доллар!
Ваймс не осмелился посмотреть в лицо Лоуни.
— Вот как? — произнес он, настолько невинно, насколько был способен. — А пиво ты достал?
— Шесть пинт ее лучшего пойла, — кивнул Колон. — Кстати, там три пенса сдачи. И… э… — Он неуютно переступил с ноги на ногу. — Э… я слышал, что штаб у Сестричек Долли подожгли, сержант. И на Ворсовом Холме тоже не сладко. И, э… в штабе на Ростковой улице выбили все окна, а парни из Меньшеворотного штаба хотели остановить детей, что бросали камни, и, э, один из них выхватил свой меч, сержант…
— И?
— Может, он останется в живых, сержант.
Доктор Лоуни посмотрел на кабинет, где все еще толпились разговаривающие люди. Мордач разносил какао. На улице некоторые стражники стояли вокруг разложенных костров вместе с остальными горожанами.
— Что ж, должен признаться, я потрясен, — произнес он. — Похоже, ваш штаб — единственный в городе, который не взяли в осаду. И я даже не хочу знать, как вам это удалось.
— Просто немного везения, — ответил Ваймс. — И у меня в камерах сидят трое без каких-либо документов, и еще один неизвестный несостоявшийся убийца, которого убили.
— Сложная задачка. Ну а я решаю более простые, как то — к чему такая спешка.
— Я намерен разрешить свои вопросы как можно быстрее.
Убийца медленно передвигался с крыши на крышу, пока, наконец, возбужденные голоса у штаба стражи не затихли вдали.
Его движения можно было бы назвать кошачьими, если бы не тот факт, что он не метил попадавшиеся ему предметы.
Наконец, он добрался до одного из самых скрытых мест города, где среди нескольких дымовых труб образовался защищенный закуток, невидимый ни с земли, ни с окружающих крыш. Но он не направился туда немедленно, а обошел вокруг, бесшумно передвигаясь от одного наблюдательного пункта к другому.
Любого человека, знакомого с порядками анк-морпоркской Гильдии Убийц, заинтриговало бы то, насколько невидимым он был. Когда он двигался, движение было заметно; когда он останавливался, то просто исчезал. Можно было бы решить, что здесь замешана магия, и, в какой-то степени, это было бы верно. Магия на девяносто процентов состоит из знания одного факта, который сокрыт от других.
Наконец, фигура, вероятно, удовлетворившись увиденным, нырнула в укрытие. Из потаенного местечка между трубами он достал сумку, и послышался слабый шелест и тяжелое дыхание, что означало переодевание.
Примерно через минуту он появился снова, и теперь каким-то образом его можно было увидеть. Его все еще было трудно разглядеть отчетливо, всего лишь одна тень среди других, но, тем не менее, теперь он не был таким, как раньше, когда был не заметнее легкого ветерка.
Он тихо спрыгнул на крышу пристройки, а оттуда — на землю, где снова ступил в тень. Перевоплощение продолжалось.
Оно прошло довольно легко. Ужасный маленький арбалет был разобран и рассован по кармашкам бархатной сумки, мягкие кожаные тапки сменились парой башмаков потяжелее, припрятанных в темноте, а черный капюшон был откинут назад.
Он осторожно завернул за угол и подождал несколько минут.
Впереди показалась карета, чьи факелы оставляли за собой хвост пламени. Она слегка притормозила, дверь открылась и закрылась.
Когда карета снова набрала скорость, убийца уже сидел на своем сиденье.
Внутри тускло горела лампа. В ее мерцании виднелась фигура женщины, сидевшей в тенях напротив. Когда карета проехала мимо фонаря, на мгновение блеснул сиреневый шелк.
— Ты не все стер, — произнесла фигура. Она достала сиреневый носовой платок и поднесла к лицу молодого человека. — Плюнь, — скомандовала она.
Он неохотно подчинился. Рука вытерла его щеку и поднесла платок к свету.
— Темно-зеленый, — произнесла женщина. — Как странно. Насколько мне известно, Хэвлок, ты провалил экзамен по тайным перемещениям.
— Могу я спросить, как вы это узнали, Мадам?
— О, просто кое-кто все слышит, — легко ответила Мадам. — Кое-кому просто нужно приложить деньги к чьему-то уху.
— Что ж, это верно, — кивнул убийца.
— А почему как это произошло?
— Экзаменатор думал, что я мошенничаю, Мадам.
— А ты?
— Разумеется. Я полагал, в этом вся суть.
— И ты никогда не посещал его занятий.
— О, нет, посещал. Постоянно.
— Он говорит, что никогда тебя на них не видел.
Хэвлок улыбнулся.
— Мадам, а вы клоните к…?
Мадам засмеялась.
— Может, шампанского? — Раздался звук извлекаемой из ведерка со льдом бутылки.
— Благодарю, Мадам, но я откажусь.
— Как знаешь. А я буду. А теперь… докладывай, прошу.
— Я не могу поверить тому, что видел. Я считал его головорезом. И он действительно головорез. Видно, как его мышцы думают за него. Но он постоянно держит их под контролем! Мне казалось, я видел настоящего гения, но…
— Что?
— Он простой сержант, Мадам.
— Не стоит это недооценивать. Это очень полезное звание для нужного человека. Оптимальный баланс власти и ответственности. Кстати, говорят, что он читает улицы сквозь подметки своих ботинок, и потому оставляет их очень тонкими.
— Хмм. Ну, да, существует множество различных поверхностей, но…
— Ты всегда так серьезно относишься к подобным вещам, Хэвлок. Совсем не как твой отец. Подумай… мифологически. Он читает улицу. Он слышит ее голос, чувствует ее температуру, читает ее мысли; она говорит с ним сквозь его ботинки. Полицейские так же суеверны, как и другие люди. На все другие здания стражи сегодня напали. Да, люди Каченса подбили их на это, но еще больший урон нанесли злоба и глупость. Но только не на улице Паточной Шахты. Нет. Киль открыл дверь и впустил улицу. Хотелось бы знать о нем побольше. Мне говорили, что в Псевдополисе его считали медлительным, вдумчивым, разумным. А здесь он как будто бы расцвел.
— Я убрал человека, который пытался срезать этот бутон.
— Правда? Это не похоже на Каченса. Сколько я должна?
Молодой человек, названный Хэвлоком, пожал плечами.