— Сейчас плохо повсюду, — добавил Шнобби. — Но только не здесь, конечно. Нас это миновало.
Нет, подумал Ваймс. В итоге крайними станем мы.
Мордач вышел через заднюю дверь штаба, держа в руках большую миску каши и ложку. Ваймс кивнул в сторону Шнобби, и, с великим нежеланием, миска была отдана мальчишке.
— Сержант? — обратился Мордач, следя за евшим, а точнее, заглатывающим еду ребенком.
— Да, Мордач?
— Какие будут приказы?
— Не знаю. Капитан здесь?
— В том-то и дело, сержант, — отозвался Мордач. — Прошлой ночью приходил посыльный с письмом для капитана, и я отнес его наверх, а он был там, и я подумал, забавно, хаха, подумал я, обычно он не приходит так рано…
— Поживее, Мордач, прошу, — произнес Ваймс, когда тот снова уставился на ложку.
— Ну, а потом, когда я принес ему какао, он просто сидел, кха, и смотрел в пустоту, хотя, когда я дал ему какао, он сказал «спасибо, Мордач». Он всегда, кха, был вежлив. Но сейчас, когда я поднялся к нему, его не было.
— Он старый человек, Мордач, нельзя рассчитывать, что он будет здесь посто…
— Его чернильницы тоже нет, сержант. А прежде он никогда не брал ее домой. — И Ваймс заметил, что глаза Мордача были гораздо краснее, чем обычно.
Он вздохнул.
— А письмо?
— Тоже нет, сержант, — ответил Мордач, снова бросая взгляд на ложку в руке Шнобби. Очень дешевая, заметил Ваймс, из какого-то пустячного металла.
— В таком случае, мы будем охранять мир, Мордач.
— Не слишком-то его много осталось, сержант.
— Тогда, что-нибудь найдем. Пошли.
Мордач нерешительно замялся.
— Я только заберу ложку, сержант; у нас их и так осталось только пять, а такой, как он, запросто стащит…
— Он может оставить чертову ложку себе! — крикнул Ваймс. — Ложки сейчас не имеют значения!
Шнобби проглотил последнюю порцию горячей каши, сунул ложку в карман, показал Мордачу язык и, бросив миску на землю, сделал ноги.
Ваймс вошел в кабинет, взял половник и постучал им по стенке пустого котла. Головы повернулись к нему.
— Итак, сынки! Вот, что мы будем делать! Те, кто женат, могут на час сходить домой и успокоить жен! Все остальные, вы на неоплачиваемой сверхурочной службе! Кто-то удивлен?
Виглет поднял руку.
— У нас у всех есть семьи, сержант, — сказал он.
— И лучшее, что мы можем сделать для них, это убедиться в том, что здесь есть хоть какой-то закон, — отозвался Ваймс. — Мы не знаем, что происходит в других отделениях, кроме того, что все скверно. Так что мы будем открыты, ясно? Днем и ночью! Да, младший констебль?
— Наша мама будет волноваться, сержант, — произнес юный Сэм.
Ваймс заколебался, но ненадолго.
— Мордач отнесет любую твою записку, парень. То же самое относится и ко всем остальным, — добавил он. — Скоро мы выходим в патруль. Да, я знаю, мы — Ночная стража. И что? Для меня сейчас достаточно темно! Младший констебль, пойдем-ка во двор, хорошо?
И Ваймс вышел навстречу утру.
Теоретически, двор предназначался для тренировок. Но редко для этого использовался. Ночная стража сторонилась жестокости. Когда угрозы или превосходство в численности не действовали, они предпочитали спасаться бегством.
В сарае стояли мишени и чучела для упражнений с мечом. Ваймс вытаскивал их на булыжники, когда за ним появился младший констебль.
— Мне казалось, вы считаете их бесполезными, сержант.
— Так и есть, — кивнул Ваймс. — Я достал их, чтоб тебе помягче было приземляться. Сэм, ты разгуливаешь по городу с мечом, не зная, как его использовать. А это хуже, чем расхаживать по округе, зная, как использовать оружие, и не имея его. Человек, не умеющий пользоваться своим оружием, скорее всего, получит его в то место, где солнце не светит.
Он снял нагрудник и шлем, а ремень с мечом отбросил в угол.
— Ладно, нападай на меня, — кивнул он, заметив краем глаза, что кое-кто вышел во двор и теперь наблюдал за ними.
— Но я же не могу просто взять и заколоть вас, сержант! — воскликнул Сэм.
— Нет, но мне бы хотелось, чтобы ты попробовал.
Сэм колебался. Я не был совершенным глупцом, подумал Ваймс.
— Вы ухмыляетесь, сержант, — заметил Сэм.
— И что?
— Вы просто ухмыляетесь и стоите там, сержант, — продолжал Сэм. — Я знаю, что получу взбучку, потому что вы ухмыляетесь, хотя у вас нет меча.
— Боишься запачкать свой чистенький меч кровью, а? Ладно, отбрось его. Так лучше? Ты ведь был в какой-нибудь банде, так? Конечно, так. Все были. И ты все еще жив. Значит, драться умеешь.
— Да, сержант, но это, понимаете ли, грязные приемы.
— А мы — грязные люди. Давай, покажи самое худшее, на что способен.
— Я не хочу поранить вас, сержант!
— И это твоя первая ошибка…
Сэм развернулся и ударил.
Ваймс сделал шаг назад, поймал его ногу и помог ей двигаться дальше вверх.
И я был быстрым, думал он, когда Сэм упал на спину. И неплохо хитрил. Но я многому выучился с тех пор.
— Твои глаза выдали тебя, — сказал он распростертому на земле Сэму. — Но главную идею ты уловил. Нет никаких правил.
Он почувствовал что-то позади себя. Что-то, включающее приглушенный смешок. Он бросил взгляд на Сэма, который уставился ему за спину.
Удар был хорошим и пришелся бы по затылку, если бы Ваймс не отступил в сторону. А потом он развернулся, схватил руку и заглянул в лицо Неду Коатсу.
— Как выходной, Нед?
— Замечательно, сержант, благодарю. Просто хотел узнать, насколько вы хороши.
И он ткнул Ваймса локтем в живот, тут же отступив в сторону. Зрители зашептались, но Ваймс, согнувшись пополам, со слезящимися глазами, поднял руку.
— Нет, это было вполне честно, вполне, — задыхаясь, проговорил он. — Мы все чему-нибудь да учимся. — Он уперся руками в колени, дыша гораздо более театрально, чем было нужно.
И поразился, что Нед не купился на это. Тот держался на расстоянии, медленно обходя его по кругу. В его руке была дубинка. Менее опытный человек решил бы проверить, в порядке ли старый сержант, и поплатился бы за это.
— Именно так, сержант, — продолжал Нед, — Я хочу посмотреть, чему вы можете научить меня. Сэм слишком доверчив.
Мозг Ваймса отчаянно ринулся сквозь вереницу возможных вариантов
— Итак, сержант, — говорил он, все еще двигаясь, — что бы вы стали делать, сержант, если бы были безоружны, и на вас бы напал человек с дубинкой?