— Яышники? Это еще, черт возьми, кто такие?
— Продавцы яиц. Они разъезжают по фермам, скупают яйца…
— Да, хорошо! И что мы теперь должны делать?
— Ну, мы могли бы приготовить огромный пирог, сэр.
— Том!
— Простите, сэр. Но город нельзя остановить, понимаете. Это не поле сражения. Лучшее место для городских стычек — это прямо в сельской местности, сэр, где на дороге ничего не мешает.
— Это чертовски огромная баррикада, Том. Слишком хорошо защищаемая. Мы даже не можем ее подпалить, ведь тогда весь город сгорит!
— Да, сэр. И дело в том, сэр, что они, в общем-то, ничего не делают, сэр. Кроме как находятся там.
— Что ты имеешь в виду?
— На вершину баррикад они сажают старушек, и те кричат на наших парней. Бедняга сержант Франклин, сэр, его бабушка увидела его и сказала, если он не явится к ней, то она расскажет всем, что он делал в одиннадцать лет, сэр.
— Люди ведь вооружены, так? — спросил майор, вытирая лоб.
— О, да. Но мы вроде как посоветовали им не стрелять в безоружных старых дам, сэр. Нам ведь не нужны еще одни Сестрички Долли, так ведь, сэр?
Майор уставился на карту. Решение было, он чувствовал это.
— Ну, так что же делал сержант Франклин в… — начал он рассеяно.
— Она не сказала, сэр.
Внезапное чувство облегчения обрушилось на майора.
— Капитан, ты знаешь, что это теперь такое?
— Я уверен, вы мне скажете, сэр.
— Скажу, Том, скажу. Это политика, Том. Мы солдаты. Политикой занимаются выше.
— Вы правы, сэр. Отлично, сэр!
— Найди какого-нибудь лейтенанта, из тех, что в последнее время несколько расслабился, и отправь его рассказать обо всем их светлостям, — сказал майор.
— А не будет ли это жестоко, сэр?
— Разумеется. Теперь это политика.
Лорд Альберт Селачия недолюбливал вечеринки. Слишком много политики. А эта ему не нравилась особенно, поскольку это означало, что он будет в одной комнате с лордом Ветруном, человеком, которого, в глубине души, он считал Плохим Парнем. В его личном словаре выражений большего осуждения не было. А хуже всего еще и то, что, пытаясь его избежать, он так же старался избегать и лорда Вентури. Их семейства сердечно ненавидели друг друга. Теперь лорд Альберт не был уверен, какое историческое событие вызвало этот раскол, но, разумеется, оно должно было быть важным, иначе просто глупо вести себя подобным образом. Если бы Селачия и Вентури были горными кланами, они бы враждовали и бились, но поскольку они являлись двумя из главных семейств города, они были ужасающе, жесточайше, леденяще вежливы друг с другом, когда длань светской жизни сталкивала их. А сейчас его осторожное движение по менее опасным политическим сферам проклятого вечера привело его прямо к лорду Вентури. Достаточно плохо столкнуться с ним, думал лорд Селачия, и не заговорить над бокалом какого-то дешевого вина, но сейчас волны вечеринки не предоставляли никакого пути к отступлению, чтобы не оказаться невежливым. И, как ни странно, согласно этикету высшего общества Анк-Морпорка разрешалось пренебрежительно обходиться с друзьями, когда вам заблагорассудится, но быть невежливым со злейшим врагом считалось вершиной дурного тона.
— Вентури, — произнес он, поднимая бокал на тщательно высчитанную долю дюйма.
— Селачия, — отозвался лорд Вентури, сделав то же самое.
— Это вечеринка, — сказал Альберт.
— Несомненно. Я смотрю, вы стоите на ногах.
— Верно. Как и вы.
— Верно. Верно. Кроме того, я заметил, многие делают то же самое.
— Но нельзя сказать, что горизонтальное положение тела не имеет своих преимуществ, когда дело доходит до, к примеру, сна.
— Совершенно верно. Разумеется, здесь этого делать не стоит.
— О, верно. Верно.[Селачия и Вентури в подобных ситуациях всегда старались говорить лишь о тех вещах, с которыми невозможно было бы не согласиться. Учитывая историю двух семейств, это свелось к очень ограниченному числу тем.]
Через всю залу к ним подошла оживленная дама в великолепном пурпурном платье, ее улыбка летела прямо перед ней.
— Лорд Селачия? — произнесла она, протягивая руку. — Я слышала, вы проделали огромную работу, защищая нас от толпы!
Его светлость автоматически сурово поклонился. Он не привык к целеустремленным женщинам, а эта была воплощением прямоты. Как бы то ни было, все безопасные темы для разговора с лордом Вентури были исчерпаны.
— Боюсь, что здесь вы полонили меня, мадам, — пробормотал он.
— Я не сомневаюсь в этом! — ответила Мадам, одарив его такой лучезарной улыбкой, что он так и не разобрался, что она действительно имела в виду. — А кто этот величественный военный? Собрат по оружию?
Лорд Селачия замялся. Его с детства учили, что всегда нужно представлять мужчину женщине, а эта улыбающаяся дама не назвала…
— Леди Роберта Мезероль, — представилась она. — Большинство зовут меня Мадам. Но мои друзья называют меня Бобби.
Лорд Вентури щелкнул каблуками. Он соображал быстрее своего «собрата по оружию», а его жена рассказывала ему гораздо больше сплетен.
— А, вы, должно быть, та леди из Генуи, — произнес он, беря ее руку. — Я столько о вас слышал.
— Что-нибудь хорошее? — поинтересовалась Мадам.
Его светлость бросил взгляд в зал. Его жена была поглощена беседой. И, тем не менее, он знал, что ее супружеский радар может поджарить яйцо, находящееся в полумиле от нее. Но шампанское было хорошим.
— В основном — дорогое, — ответил он, но получилось не так остроумно, как он рассчитывал. Хотя она засмеялась. Может, я и был остроумен, подумал он. Черт, а это шампанское действительно замечательное…
— В этом мире женщина должна делать все, на что способна, — сказала она.
— Вы позволите мне спросить, существует ли лорд Мезероль?
— В такой ранний вечер? — снова рассмеялась Мадам. Лорд Вентури засмеялся с нею вместе. Боги, сказал он себе, а быть остроумным гораздо легче, чем я думал!