— Отлично, мой лорд, — отозвалась Мадам. То, что он был пренеприятнейшим человеком, безобразным до самых костей, действительно помогало. Некоторым образом, все становилось гораздо проще. Она повернулась и хлопнула в ладоши. Как ни странно, этот тихий звук внезапно вызвал прекращение всех разговоров.
В конце залы распахнулись двойные двери, и появились два трубача. Они заняли свои места по обе стороны двери…
— Остановите их! — крикнул Ветрун и пригнулся. Два его стражника пробежали по залу и выхватили трубы у испуганных людей. Они держали их с величайшей осторожностью, точно те должны были взорваться или выпустить странный газ.
— Отравленные дротики, — удовлетворенно произнес Ветрун. — Нельзя быть излишне осторожным, мадам. На этом посту учишься следить за каждой тенью. Ладно, пусть играют. Но никаких труб. Ненавижу, когда на меня направляют какие-то трубки.
На том конце зала после некоторой озадаченной беседы лишенные своих инструментов трубачи заняли свои места и, как смогли, насвистели мелодию.
Лорд Ветрун засмеялся, когда ввезли торт. Он был многоярусным, достигал человеческого роста и был покрыт толстым слоем глазури.
— Великолепно, — произнес он, когда толпа зааплодировала. — Мне ведь действительно нравятся некоторые развлечения на приемах. И я его разрежу, так?
Он отступил на несколько шагов и кивнул охране.
— Давайте, мальчики, — сказал он.
Мечи несколько раз воткнулись в верхний ярус. Стражи взглянули на Ветруна и покачали головой.
— Существует такая вещь, как гномы, если вы не знаете, — проговорил он.
Они проткнули второй слой, вновь не встретив никакого сопротивления, кроме как сухих фруктов, и жира, и корочки марципана с сахарной глазурью.
— Он может и на коленях стоять, — заявил Ветрун.
Зрители смотрели с застывшими улыбками. Когда стало ясно, что в торте никого нет, послали за пробовальщиком. Многие из гостей знали его. Звали его Ищиплесн. Говаривали, что он в свое время съел столько яда, что теперь был совершенно невосприимчив к нему, и что ему приходится каждый день съедать по жабе, чтобы держаться в форме. А еще поговаривали, будто от его дыхания чернеет серебро.
Он выбрал кусок торта и осторожно прожевал его, пристально смотря в потолок.
— Хмм, — через некоторое время произнес он.
— Ну? — спросил Ветрун.
— Простите, милорд, — заключил Ищиплесн. — Ничего. Мне показалось, было немного цианида, но, увы, это лишь миндаль.
— Никакого яда? — переспросил патриций. — То есть, это съедобно?
— Ну, да. С жабьим мясом было бы еще лучше, но это лишь мое мнение.
— Может, теперь слуги могут разнести еду, мой лорд? — спросила Мадам.
— Не доверяю я слугам, — ответил Ветрун. — Подкрадываются. Могут подсыпать что-нибудь.
— Тогда, вы не будете возражать, если я его разрежу, мой лорд?
— Ладно, — кивнул лорд Ветрун, с осторожностью поглядывая на торт. — Я возьму девятый кусок, который вы отрежете. — Но на самом деле он торжествующе выхватил пятый кусок, точно достал из-под обломков нечто ценное.
Торт раздали остальным. Возражения лорда Ветруна против слуг смолкли, когда еду стали передавать другим людям, и вечер слегка рассредоточился, поскольку гости обдумывали древний вопрос: как держать тарелку с бокалом и есть одновременно, не используя при этом те подставки для бокалов, которые крепились к краю тарелки, в результате чего все люди выглядели четырехлетними детьми. Это требует большой концентрации, и, наверное, именно поэтому каждый оказался так странно поглощен собой.
Дверь открылась. В комнату вошла фигура. Ветрун поднял взгляд от своей тарелки.
Это была худая фигура, в маске и капюшоне, вся в черном.
Ветрун уставился на нее. Вокруг зашумел разговор, и сверху наблюдатель мог бы заметить как движение волн вечеринки оставил широкую тропу от двери прямо к Ветруну, чьи ноги отказывались двигаться.
Приближаясь к нему, фигура завела обе руки за спину и вытащила два крошечных арбалета. Раздалось два тихих «тик» и охранники тихо упали на пол. Затем человек убрал арбалеты обратно и стал подходить ближе. Его шаги были бесшумны.
— Брв? — выдавил Ветрун, следя за фигурой. Его рот был открыт и наполнен тортом. Люди продолжали разговаривать. Где-то кто-то рассказал шутку. Раздался смех, может, несколько более визгливый, чем должно. Разговоры стали громче.
Ветрун моргнул. Убийцы так не делают. Они подкрадываются. Они пользуются тенями. В реальной жизни такого не бывает. Так бывает только во снах.
А теперь существо оказалось прямо перед ним. Он уронил ложку, и, когда она звякнула об пол, внезапно воцарилась тишина.
Есть еще одно правило. При возможности жертва должна знать имя Убийцы, и кто его нанял. Гильдия считала, что так будет честно. Ветрун не знал этого, да никто об этом особо и не распространялся, но, тем не менее, сквозь пелену ужаса, с широко раскрытыми глазами, он задал верные вопросы.
— Кто тебя прислал?
— Я от города, — сообщила фигура, обнажая тонкий серебристый меч.
— Кто ты?
— Думайте обо мне, как… о будущем.
Фигура занесла меч, но было уже поздно. Более искусный кинжал ужаса сделал свое дело. Лицо Ветруна стало малиновым, глаза смотрели в никуда, а из гортани, сквозь крошки торта, вырвался смешанный со хрипом вздох.
Темная фигура опустила меч, мгновение смотрела на него в звенящей тишине, а потом сказала:
— Бу.
И одной затянутой в перчатку рукой подтолкнула патриция. Ветрун упал навзничь, оброненная им тарелка зазвенела на плитках пола.
Убийца вытянул руку с незапятнанным кровью мечом, отпустил его, и тот упал рядом с трупом. А потом он развернулся и медленно пошел обратно по мраморному полу. Он закрыл за собой двойные двери, и только эхо умерло вдали.
Мадам медленно сосчитала до десяти прежде, чем закричать. Этого показалось вполне достаточно.
Лорд Ветрун поднялся на ноги и взглянул на облаченную в черное фигуру.
— Еще один? Откуда ты прокрался?
— Я НЕ КРАДУСЬ.
Мысли Ветруна были даже более расплывчаты, чем в последние несколько лет, но насчет торта он был уверен. Он ел торт, а теперь его не было. Он видел его сквозь туман очень близко, но, когда попытался дотянуться до него, тот оказался очень далеко.