Они по полной загрузили расписание для мам, ускоренный курс для мам, если можно так выразиться. Книжные Малыши и детская площадка, а сегодня – неужели уже пятница?! какой прекрасный день! – они отправились в поход. На следующую неделю она запланировала игровую площадку в супермаркете, а потом тренажерный зал. Ночная Сучка составила план! Ее пределом было только небо – в буквальном смысле. В моду вошли Воздушные Малыши – полеты на воздушном шаре для самых маленьких, помогающие преодолеть страх высоты и полюбить небо.
Она была полна адреналина и уверенности в том, что знает, как будет лучше для ее ребенка, что ему нужно. Как мне стать еще идеальнее? – вот что ей хотелось узнать. У нее чуть не шла пена изо рта от усердия, так она хотела стать самой лучшей матерью на свете. Конечно, в этом тоже было что-то собачье, но она велела себе не задаваться этим вопросом и просто наслаждаться материнством.
У мальчика был насморк и небольшой кашель, и всю дорогу до парка, в котором проходил поход, чудесный маленький принц пинал спинку сидения, несмотря на ее спокойные просьбы прекратить и уверения, что это совсем не мило и не смешно и что он за это останется без мультиков – угроза, которую она приводила в исполнение очень редко, потому что ей тоже нравилось, когда мальчик смотрел мультики. Ей это нравилось, потому что она могла стоять возле кухонной стойки, есть намазанные маслом крекеры с кружочками салями и ни о чем не думать. Потому что могла очищать поры перед зеркалом с увеличительным стеклом на протяжении целой серии мультфильма о собачках, или могла, например, лежать на полу посреди гостиной, закрыв глаза, и не опасаться, что какой-нибудь человечек именно в этот момент плюхнется ей прямо на живот и повредит жизненно важный орган, или стукнется об нее головой, споткнется и плюхнется ей опять же на живот, или начнет плеваться в ее направлении, потому что это же замечательно, что тело может производить свою собственную жидкость! Ну ничего себе! Смотри, мама! Смотри!
Так вот, мальчик пинал спинку ее кресла, и она шипела, и очень скоро они приехали в парк. Она велела себе успокоиться, не злиться, не кричать и ни в коем случае не лаять, а мальчику сказала, что в походе нельзя играть в собачек, и он тут же расхныкался, потому что, само собой, он с нетерпением ожидал собачьих игр на открытом воздухе, в лесу! где так много запахов! и палок! и жуков! – мечта любой собаки.
Это действительно была только ее вина. Это она позволила сыну надеть новенький голубой ошейник с серебряной биркой, ярко блестевшей в солнечном свете и приятно позвякивавшей. Она позволила ему надеть ошейник и в машине, чтобы его порадовать, но не предупредила, что в походе аксессуар придется снять.
Она разрешила ему прикрепить и такой же новенький поводок, который регулировался с помощью кнопки, и опять же не предупредила, что это просто – во всяком случае, сегодня – игрушка, в которую можно играть в машине, но не стоит показывать ее обычным, на вид нормальным людям.
Мы же не животные, сказала она визжавшему мальчику, гладя его по голове. Он по-прежнему был пристегнут ремнями к автокреслу, и она склонилась к нему, стараясь закрыть собой его вопящее тельце.
Солнышко, тебе не нужен ошейник, чтобы прыгать и играть с другими детьми, убеждала она. Можно быть собачкой в душе, но на людях надо быть мальчиком.
Нееееееееет! вопил он, совершенно не убежденный. Собааааааааааачкаааааааааааа!
Другие матери – спокойные матери с послушными, не носящими ошейники детьми – обернулись, и Ночная Сучка помахала им рукой.
Солнышко, зашептала она сыну, ну пожалуйста. Она отстегнула ремень, но он не собирался вылезать, так что пришлось силой вытаскивать его толстое тельце из машины, и при этом они оба ударились головами. Он тут же выскользнул из ее рук и растекся по асфальту рыдающей лужицей.
Солнышко, просила она.
Не пойду, вопил он.
Мы идем, сказала она твердо, и он завыл, как грустный щенок, и все матери опять к ним повернулись, а одна даже шагнула к Ночной Сучке.
– Нет, нет, у нас все в порядке. Еще минутка, и мы готовы, – жизнерадостно сказала она и отмахнулась от них.
– Ладно, – шепнула она мальчику, – ошейник оставь, но поводок ведь нам не нужен. Собачка любит бегать без поводка!
Поодок, сказал он, сложил ручки на груди и вздохнул. Позязя, мама, умолял он. Позязя.
Он даже перестал вопить и всхлипывать, просто смотрел на нее, тер глаза кулачками и размазывал сопли по щекам. Он был болен, он устал, он просто хотел играть, и почему она должна была ему отказывать в такой малости?
Потому что другим мамам это могло показаться странным? Это было мило и весело, и пошли они в задницу.