Девушки, я их знала. Они были моего возраста и выросли в этих стенах. Мы не были близкими подругами, но их лица, она видела постоянно на занятиях. На выпускном шабаше после экзаменов, они были в одной группе. И уже после того как Майлин заняла место матери, она знала, что девушки остались работать в приюте.
- Верховная, скажите, что мне надо сделать?
Я непонимающе посмотрела на одну из воспитательниц, все еще пребывая в раздумьях. Та была еще молода, наверное только недавно вступила в должность. Вот и сейчас стушевалась под моим взглядом и робко сказала.
- У вас же нет сил, после вчерашнего шабаша.
Она говорила, смотря на меня, но когда перевела взгляд на больных, вскрикнула и отшатнулась. Посмотрев на настоятельниц, в первое мгновение, мне тоже хотелось закричать, но статус не позволил. Кожа женщин пошла трещинами, какие появляются на пересохшей после дождя земле.
Ужас неизбежного, сковывал, заставляя смотреть на скорую смерть. Пришлось собрать все силы в кулак, чтобы хоть как то помочь бедняжкам. Сила категорически не хотела отзываться на мой призыв, твердя, что ее не осталось. Пришлось прибегнуть к тому, что мы использовали только в критических случаях.
Сила жизни, она отзывалась нехотя, словно давая мне время подумать. Стоит ли лишать себя нескольких годов жизни, ради этого колдовства. Надавила на нить магии сильнее и поток усилился, в руках привычно загудело, а кончики пальцев начало пощипывать.
Просмотрев ауру девушек, поняла, их уже нечего не спасет. Мне было больно осознавать это, по щекам текли слезы, но долг говорил действовать. Руки одновременно опустились на два сердца, которые еще пытались вырвать у смерти несколько мгновений, делая своим хозяйкам только еще больнее. Стоило моим рукам коснуться ткани, как их лица расплылись в блаженной улыбке, а сердце окончательно замерло.
Они так и застыли поломанными куклами, с улыбками на лицах. Мне же приходилось чувствовать всю забранную боль на себе. Я не забрала той болезни или проклятья, но я забрала них страдания себе. Тело пронзила острая боль, отдаваясь в каждой клеточке. Хотелось глубоко вздохнуть, но грудь сильно сдавливало, лишая такой возможности. Сердце бешено стучало, желая выбраться из этой клетки, ударяясь словно птица об ребра. Это будет продолжать еще неделю, постепенно уходя на спад. Но мне придется сложнее, так как резерв моей магии пока исчерпан.
Было нестерпимо больно, но слезы текли по щекам из-за утраты. Утраты двух ведьм, они хотели дать любовь тем детям, что были лишены ее. Как не им было знать о таких вещах. Два ребенка, от двух родных сестер, что встретили не ту пару и не в тот срок. Они держались друг за друга, пытаясь заполнить пробелы и создать свою семью. Даже сейчас, их тела лежат рядом друг с другом, а руки крепко соединены.
Вскоре пришли за стенкой послышался шум наполняющегося зала. Дети пришли позавтракать, еще не зная, что скоро придется прощаться с так полюбившимися настоятельницами. Не поворачиваясь и сделав голос как можно спокойнее, попросила девушку, позвать Глинду и еще нескольких ведьм. Она ушла молча, и наконец, я осталась одна. Теперь можно было беззвучно кричать, от боли. Пока никто не видит мою слабость и не сможет потом упрекнуть за это.
Когда пришли остальные ведьмы, я уже стояла с каменной маской на лица. Не было и намека на слезы или слабость после проделанного. Все смотрели на меня с уважением, и только советница кивнула, в знак понимания, как тяжело мне все это далось.
- Верховная, что здесь произошло?
Никто не решался делать что либо, стоя на пороге неприметной дверцы, через которую поступали продукты или выносились отходы.
- Их жизненное пламя угасло, и произошло это после того, как они что-то выпили. Я подозреваю, что это как-то связанно с тем котелком. Спасти их не было возможным, поэтому я облегчила страдание бедняжек.
После моих слов, они переглянулись, прекрасно понимая, чем мне это обойдется. Но никто не посмел выказать сомнения моим действиям. Они приняли мои указания и каждый занялся своим делом. Только Глинда подошла и незаметно сжала мою руку. Это было мимолетный знак поддержки, которую непринято проявлять публично, поэтому ей пришлось делать тайно, но было приятно.