Надя махнула рукой — нет, не могла она лишить кота земных радостей, черт с ней, с поездкой в Италию, придется на нее зарабатывать снова.
— Ох, знал бы ты, во что меня вовлек, — со вздохом повторила Надя сейчас, ожидая приезда Алексея Дронова, выныривая из воспоминаний.
Что поделаешь, любая привязанность ведет к обязанности, известное дело. А результат один и тот же — коту доверься или мужчине, расхлебывать придется самой.
С Алексеем Дроновым она познакомилась в Оружейной палате, там Надя Тавранчук работала давно, она попала в это невероятно престижное место сразу после университета благодаря стараниям бывшего мужа Стасика. Ей нравилось входить в Кремль, показывать пропуск суровым парням с автоматами — кремлевским курсантам, вот она я, своя здесь, крутилось первое время в голове у Нади, а потом привыкла и показывала пропуск так, словно говорила: вы еще сомневаетесь? Напрасно. Я здесь своя.
Она работала в отделе оружия, и больше всего ей нравилось заниматься выставками. Старинные мушкеты, арбалеты, луки, винтовки, штуцера, аксессуары… Ей приятно держать в руках вещи, к которым прикасались или которыми владели известные в истории люди, у нее создалось впечатление, что за годы работы в Оружейной палате она познакомилась с тысячами мужчин и несколько меньшим числом женщин, хотя в прошлые времена оружие любили и дамы. Довольно часто Надя Тавранчук ездила в другие города устраивать экспозиции.
Да, если бы не Стасик, никогда не сидеть ей в Кремле. Когда она заканчивала университет, никого никуда уже не распределяли. Но Стасик…
Надя хмыкнула и накрутила длинную прядь волос на палец. Странное дело, но история собственного замужества подтверждала ее мысль: ей казалось, что все люди, с которыми ее сталкивает судьба, исполняют какую-то свою роль в ее жизни и исчезают из нее. Вот и Стасик. Сыграл свою роль и исчез. Но теперь, когда появился Найк Гатальски, она все чаще вспоминала о нем.
От звонка в дверь Надя вздрогнула и подскочила: Алексей!
— Ох, наконец-то! — Надя открыла дверь, даже не поглядев в глазок.
— Рискуешь, Надежда. Открываешь не глядя в такой час… — Алексей покачал головой, потом пригладил темную кудрявую бороду. — Ну что стряслось? Чего ради ты решила вытащить примерного семьянина из супружеской постели среди ночи и погнала в столицу нашей Родины?
— Я пропала. — Надя сказала это с такой интонацией, что у Алексея Дронова мигом исчезло всякое желание шутить или иронизировать. Карие глаза, которые секунду назад игриво поблескивали, мгновенно стали серьезными, и в них можно было заметить искреннюю тревогу.
— Надь, что случилось?
— Если ты не поможешь мне, то я пропала, — снова повторила она. Глаза ее были совершенно сухие и горели, как бывает у людей в последней степени отчаяния. Таких глаз Алексей никогда не видел у своей жены и никогда бы не хотел увидеть. Галкины глаза большие и всегда очень спокойные, Алексей Дронов всегда хотел иметь жену именно с такими глазами.
— Я сделаю все, что смогу. Слишком многим я тебе обязан. Если бы не ты…
— Мне нужен охотничий арбалет Людовика XII. Срочно.
— Срочно? — Алексей почему-то ухватился за последнее слово.
— Да. Через три, нет, уже через два с половиной дня он должен лежать в витрине, на зеленом бархате.
Алексей присвистнул.
— Хорошенькое дело! А что случилось?
— Его украли.
— Гатальски знает?
— Нет. Я не могу ему сказать.
— Почему? Он быстро бы связался с кем надо.
— Я не могу ему сказать. Ты понимаешь?
— Не совсем, но верю, если ты так считаешь.
Сказать Найку! Который доверился ей во всех смыслах! Который… Нет, она должна сама выпутаться.
Алексей молчал.
— Я ничего не могу сказать, Надя…
— Я имею в виду, конечно, копию арбалета. Не оригинал. Там лежала копия, но очень хорошая.
— Бывают копии, которые по цене мало уступают оригиналу. Не тебе объяснять, Надя.
— Она как раз и была такая. Я думаю, это европейская работа очень высокого класса. Может быть, итальянская. Я знаю некоторых мастеров по иллюстрациям в книгах. Скорее всего, она была сделана в прошлом веке. Или еще раньше. Понимаешь, и сам металл, и инкрустация… — Она махнула рукой, не желая продолжать. — Да о чем я говорю, ты и сам все знаешь.
— Ты мне льстишь, Тавранчук. — Он усмехнулся. — Думаешь, я могу повторить такую копию, какая была в коллекции у Гатальски? Да еще за три дня?
— Я дам тебе все описания, до мелочей, до мельчайшего скола на дереве.
Алексей быстро соображал.