Он широко улыбнулся и поспешил добавить:
— Но если надо очень быстро осветлить слоновую кость, то поможет мыльная вода или бензин.
— И известковая пыль, которой надо натереть кость после. — Надя засмеялась.
— Тебе не кажется, что чем больше мы сравниваем наши вкусы и познания, тем больше обнаруживаем сходства? — Найк посмотрел на нее, потом на швейцарские стальные часы на своем запястье и сказал: — О, нам пора. Едем.
На обратном пути, сидя в машине, которая плыла в уличном потоке, словно четырехпалубный корабль среди прогулочных катеров, глядя на дома, мелькавшие за окном, на прохожих, Надя чувствовала себя странно. Она ела заморскую спаржу, ехала в невероятной машине, все вокруг казалось иным. Конечно, если бы ей было лет двадцать, она отнеслась бы к этому как к чему-то естественному — в ранней юности кажется, что тебя позвали в эту жизнь на прекрасный пир, которого ты достойна. Но опыт, приобретенный за прошедшие десять лет, уже не позволял так думать.
Человек, рядом с которым она сидит в роскошном автомобиле, не похож на знакомых мужчин. Если проводить аналогию с выставкой — а, в общем-то, она занимала в голове Нади самое большое место в данный момент, — то они с ним — экспонаты, демонстрируемые в разных выставочных пространствах. Найк Гатальски похож на предмет из частной коллекции и выставлен для восхищения. А она, Надя Тавранчук? Она — единица общественной коллекции, а такие экспонаты выставляются со строго историческими, просветительскими целями. А значит…
Она не успела додумать мысль до конца, как Найк подрулил к подъезду дома на Патриарших.
— Я уверен, у нас получится прекрасная экспозиция. Потому что мы видим вещи одинаково. Пока, — сказал он и прикоснулся губами к ее щеке. Надя подумала, как хорошо, когда в машине тонированные стекла. — Я позвоню вечером.
Она останется в зале допоздна, а потом, уже ночью, Алексей приедет к ней домой, и они станут доделывать арбалет.
И снова в голове Нади возник вопрос, на который она никак не могла ответить. Ну кто мог украсть арбалет? Она гнала эту мысль из головы, заставляя себя думать о другом — они с Алексеем возместят утраченную вещь. Она доведет экспозицию до завершения и ничем не нарушит то, что возникло между ней и Найком. А уж потом…
Впрочем, она не знала, что будет потом.
6
Надя вернулась домой поздно, Маркиз настырно мяукал, и она вспомнила, что ничего не оставила ему на ужин.
— Ну прости, прости, Маркизыч. Виновата я, за это приготовлю тебе хека с соусом бешамель. Будешь?
Она быстро прошла на кухню, положила в пароварку филе хека, включила таймер, а пока рыба готовилась, принялась за соус. Ничего не поделаешь, котище любит поесть, кстати, как и Маркиз Первый, и муж Стасик, который и принес домой котенка, когда Надя сидела над дипломом. Котенок был отчаянно рыжий и мохнатый. Стасик объявил:
— Будущий чемпион породы! Смерть всех кошек от любовного экстаза!
Она полюбила Маркиза сразу, безоговорочно, и он ее тоже. И эта любовь продолжается в новом поколении, Надя не сомневалась, что Маркиз Второй — это просто переселение души предыдущего кота.
Но сейчас она готовила еду не только Маркизу, но и Алексею, который должен как следует поесть, а потом сесть за работу.
Если выстраивать пространство выставки ее научил Стасик, который делал это играючи и с шиком, то арбалетом ее «ранил» Алексей Дронов. Это произошло через два года после того, как они со Стасиком расстались.
Почему они все-таки расстались? Скорее всего, потому, что тот хотел, чтобы Надя растворилась в нем, он и женился на ней, прекрасно понимая, что его условия не примет взрослая женщина. Он хотел, чтобы Надя жила только ради его славы, его удовольствий. Он сам снабдил ее всеми атрибутами успеха — устроил в Оружейную палату после университета, помогал делать выставки, но все это — ради самоутверждения. Показывал Наде, что может он: может даже ее привести к успеху. Но ей следовало оставаться только инструментом в его руках, как кисть, как резец… Его иконописная мастерская процветала, Стасик виртуозно — иначе не скажешь — получал заказы, батюшки млели от его слов, он умел и пожертвовать храму, правда, Надя очень скоро сообразила, чьими на самом деле были деньги, которые он жертвует. Да тех же храмов! Стасик хотел жить широко и свободно, вольно, во всех смыслах.