Он не знал, сколько уже прошло времени, когда послышался шум какой-то возни и непонятное пыхтение. Павел почуствовал прилив адреналина и теперь шёл уже выпрямившись во весь рост. Он уже мог разглядеть какую-то непонятную фигру в мешковатом пальто или куртке, которая сопела и кряхтела пытаясь тащить мешок. То есть Павлу показалось, что это был мешок, так как эта часть двора уже была почти не освещена и нормально разглядеть всё не представлялось возможным. Наверняка, какой-то из местных забулдыг спёр что-то и теперь тащит в свою нору. Сейчас-то он конечно поймёт, что делать такие вещи нельзя, ведь Павел уже практически подошёл к бедолаге вплотную.
Парень не знал, что заставило его остановиться в последний момент. Он шёл твёрдым и уверенным шагом и уже хотел окликнуть выпивоху, чтобы тот повернулся к нему. Почему-то не хотелось просто вслепую набрасываться на алкаша, а именно дать ему осознать, что он сейчас выхватит люлей. Однако, почему-то Паша тормознул. С его губ уже готов был вырваться грозный окрик, а нога готовилась дать смачного пинка забулдыге, когда какой-то неведомый инстинкт вдруг завопил внутри. Странное и смутное чувство, которое мгновенно задивинуло злобу и обиду на весь мир, куда-то очень глубоко. Вместо ярости пришёл безотчётный страх или, вернее, какое-то сильное опасение. Забавное дело, что даже спустя столько веков, человек вполне себе сохранил старые инстинкты пещерных людей, которые сигнализировали об опасности. Один из таких инстинктов как раз-таки и не дал Павлу окликнуть алкаша.
Сначала он растерялся от столь смешанных чувств и буквально застыл на месте. Получалась донельзя глупая ситуация: какой-то алкаш, пыхтящий над своим мешком, и стоящий прямо за ним здоровенный парень, который не знает, что ему делать дальше. Павел не мог рассмотреть, что именно там делает забулдыга из-за темноты, но постепенно его сознание начинало посылать тревожные сигналы мозгу. Что-то с этим калдырём явно было не то. Были видны очертания его грузного тела, накинутая поверх то ли шуба, то ли какой-то старый олблезлый плащ. Потом к его пыхтению прибавилось деловитое причмокивание и Павел вдруг почувствовал как сердце пропустило удар. Он не мог объяснить что именно его так сильно напугало, но видимо глаза выхватили из всей этой картины вещь, которую подсознание автоматически определило как некую угрозу. Даже выходя на борцовский ковёр против заведомо более сильного противника, Павел никогда не чувствовал такого страха.
Потом случилась вещь от которой у парня чуть не случился сердечный приступ прямо там. Алкаш поднял свой мешок и одним движением закинул его на плечо. Сделал он это не особенно аккуратно так как из мешка что-то выпало. Прямо под ноги Павлу. Спустя какое-то мгновение парень смутно различил предмет лежащий перед ним. Даже тех жалких крох света от окон многоэтажки хватило, чтобы разглядеть предмет. Это была человеческая рука. Определить мужская она или женская было невозможно, но вот куски мяса и расплывающиеся лужицы крови под ней, были хорошо видны.
В фильмах в таких ситуациях главные герои обычно визжат как сумасшедшие. Паша же не смог выдать даже лёгкого писка. Он молча смотрел на руку, которая лежала прямо под его ногами и даже почувствовал запах мяса и крови, который исходил от неё. Забулдыга, тем временем, начал поворачиваться и парень с удивлением отметил про себя, что сейчас самое бы время повернуться и бежать. Бежать так быстро и так долго, как никогда до этого. Только вот ноги будто бы приросли к земле и свдинуть их с места не смогла бы никакая сила.
Когда забулдыга наконец повернулся, Павел даже как-то обрадовался, что не может рассмотреть лица субъекта. Он не знал почему, но был твёрдо уверен, что если увидит сейчас лицо этого алкаша, то тогда точно попросту обмочится.
Страх начал отпускать парня постепенно. Те несколько секунд, которые он потратил на то, чтобы собраться с духом, показались ему вечностью. Очень осторожно Павел начал отступать назад, причём шёл он спиной вперёд, не спуская глаз с алкаша. Тот, казалось, застыл на какое-то время, когда увидел отступавшего парня.
Павел отошёл примерно на десять шагов, не переставая думать об абсурдности ситуации. Пошёл он, значит, искать бродяжку в качестве груши. Мститель нашёлся, мать твою! Теперь вот нашёл какого-то урода, который в мешок затолкал человеческую руку. Офигеть поворот! Парень вдруг заметил, что алкаш начал двигаться к нему. Он шёл заплетающейся походкой, подволакивая мешок за собой. Он продолжил что-то сопеть и пыхтеть, пока тащился по асфальту вслед за Пашей. Парень, в свою очередь, испугался так сильно, что чуть было попросту не завыл. Было что-то в походке пропойцы настолько неестественное, что буквально все инстинкты вопили о необходимости бежать сломя голову. Осознание этого вызывало жгучее чувство стыда. Всё-таки Павел был спортсменом и считал себя бойцом. Он вдруг резко бросил в темноту: