И снова утро, и снова день, полный преувеличенного благополучия, и снова вечер, но на этот раз Робби не просил оставить ночник. Он решил что сам справится – мама уйдёт, а он сразу же зажжёт свет в домике и Сонно придёт, он обещал. У него чёрная дымчатая шерсть, три глаза и много братьев. Они отгоняют кошмары.
–Мы их едим, – объяснял Сонно, – просто едим. Кошмары посылают твари, живущие во тьме.
–А вы не во тьме?
–Мы в темноте, – поправил Сонно снисходительно. Он уже по-хозяйски сидел на постели мальчика и болтал босыми ногами. – Мы живём в темноте, как летучие мыши или кроты. Мы охотимся на кошмары, жрём их. Иначе они полетят, пристанут к детям…
–И что будет? – спросил Робби. Где-то в глубине его настоящего дома отец опять выяснял что-то у матери, Робби даже не вслушивался в то, о чём на этот раз шла речь. Он по своему опыту, по опыту наблюдательного и восприимчивого ребёнка знал, что речь могла идти о не том звонке, о фразе про выход на работу от матери или о том, что она поставила солонку не туда, куда следовало её поставить или же, совсем о простом – она недостаточно искренне ему улыбнулась.
Но всё это Робби не интересовало. Новый друг был куда интереснее одних и тех же звучащих речей, слёз, плеска воды, и, если рано было заканчивать, новым разбирательством на тему лишних водных трат.
–Тебе снились кошмары? – спросил Сонно и Робби задумался. Вопрос серьёзный. Он плохо помнил свои сны, зато хорошо помнил, как засыпал.
–То-то же! – ответил Сонно и довольно улыбнулся, белозубая треугольная пасть широко распахнулась от его улыбки. – Мы, конечно, не всегда успеваем, детей много, а нас мало, но некоторые…
Сонно осёкся. Так уже бывало, когда он заговаривал о том, о чём не надо было говорить. Робби не настаивал, спрашивал только:
–Тайна?
–Да, малыш, – с неохотой отвечал Сонно и обычно после такого торопливо прощался.
Ночь за ночью, день за днём, мнимое благополучие, построенное на ночных разборках, всё это было рутиной. Робби ел свои каши и тосты, пил какао, шёл на подготовительные занятия, потом его забирала мама, потом был обед, прогулка, ужин…
–Оставить тебе ночник, малыш? – спросила Эшли. Спросила сама. От этого тянуло бунтом против Дилана, но у них давно не было настоящей грозы, и Эшли против воли хотела её притянуть, чтобы быстрее прошла та самая страшная гроза и зарядили мелкие неприятности – привычные, рутинные.
–Нет, мама, спокойной ночи, – Робби совершенно спокойно лег, даже не глянув в ее лицо, натянул одеяло до подбородка.
–Ты же боялся темноты? – не поняла Эшли. Энергия требовала выхода, неважно куда, но она должна была найти грозу. – Когда это ты стал таким смелым?
–Спокойной ночи, – Робби не захотелось ей отвечать.
–Я тебе задала вопрос! – она повысила голос. И гроза пришла.
–Эш-ли…– вкрадчиво позвали её от двери. Робби и мама одинаково вздрогнули, обернулись – конечно, там стоял Дилан. Он давно уже ждал когда Эшли спустится, а она не шла и не шла. Он поднялся сам и застал её разговор с сыном. Разговор ему не понравился, зато понравился мотив, который этот разговор задал: Эшли плохо себя ведёт с сыном, с его сыном.
–Иду, – Эшли мгновенно изменилась, сжалась сама, опустились, дрогнув, плечи, она смялась, униженно глянула на сына, уже не злясь и не ища его смелости, которую пыталась высмеять. Пару минут она была сильна, потому что был тот, кто слабее её, а теперь всё смялось, и она искала поддержки у слабости.
Не нашла. Оставалось только выйти за мужем, наплевав на ночник.
***
–Меня переводят, – сказал Сонно.
Это было ударом. Не таким ударом, которые Робби уже привыкать слышать.
–Как? Кто? Куда?
Десятки вопросов! От банального: «кто?» до здорово-возмутительного: «а как же я?».
–У меня есть своё начальство, мальчик, но тебе нельзя о нём знать. Как и обо мне, в общем. Это тайна, помнишь?
–Но как же…
–У тебя кошмар не от тьмы идёт, так что жрать здесь нечего, голодно, понимаешь? А у нас показатели, объёмы, задания…– Сонно вздохнул с какой-то печалью. – Ты не понимаешь, мальчик, и, быть может, не скоро ещё поймёшь. Но я попрощаться зашел, да спросить – чего хочешь? В виде исключения могу выполнить одно желание. Ну, скажем…