— Оно с погрешностями? — пробормотал он. — Оно старое, но…
Его бормотание стало неразборчивым, он скользил пальцами по металлу, легко управляясь со сложным плетением. Линии менялись, плясали под его пальцами, и Клио потрясали его плавные движения. Его навык… потрясал. Она едва могла уследить за тем, что он делал.
Лир выпрямился и повернулся к ней, хмурясь. Он окинул ее взглядом, но без злости. Будто… с интересом?
— Как ты это сделала? — спросил он, склонился и посмотрел на нее. — Что ты?
Он потянулся к ней. Клио увидела его руку возле своего лица — нет, маски — и не сразу смогла двигаться.
Она сжала его запястье.
Они застыли — она сжимала его запястье, его кончики пальцев зацепили край ее маски, собираясь поднять. Его пальцы легонько задевали ее щеку. Его лицо было близко, и Клио не могла даже моргнуть.
Ее сердце трепетало в груди, словно отрастило крылья бабочки, и медленная волна жара растекалась в ней. Она не трогала его с прибытия… не трогала с их первой встречи.
Как могло тепло его кожи под ее ладонью так сильно влиять на нее?
Она напомнила себе, что он был мастером соблазнения. Инкубом. Он был рожден, чтобы совращать женщин. Все в нем было искушением во плоти. Ей нужно быть сильной. Она не могла поддаваться его магнетизму.
Она потянула за его руку. Лир отпустил ее маску, позволил убрать его руку. Она заставила свои пальцы разжаться, отпустила его запястье, и он отошел, лицо было нечитаемым. Он повернулся и прошел к входу.
Клио тряхнула головой и пошла за ним, юбки шуршали, длинные рукава хлопали. Она догнала его в коридоре. За длинным окном в коридоре суетились чародеи.
— Ты все время знал, как освободить меня, — возмутилась она. Клио видела, как он работал над плетением. Он знал, что делал.
— Конечно.
— Почему притворился, что не знал?
Он взглянул на нее, тень снова мелькнула в его глазах.
— Потому что мне нравилось зрелище.
Ее рот раскрылся. Ему нравилась она в ловушке? Ему нравилось, что она страдала, или что она беспомощна?
И почему ее сердце снова колотилось?
— А еще, — он пожал плечами и улыбнулся, — это было весело.
— Весело? — прошипела Клио, забыв о колотящемся сердце.
— Ты знаешь, как редко тут бывает весело? Я хотел насладиться моментом.
— За мой счет!
— Ты против?
Она кипела.
— Ты неисправим!
— Теперь кричишь оскорбления? — он цокнул языком. — Ладно тебе.
— Я не кричу.
— Мои уши говорят о другом.
— Ты… ты… — она вскинула руки, не было сил придумать, чем ответить. Ее костяшки гулко ударили по окну рядом с ней.
Чародей спиной к стеклу подпрыгнул и развернулся. При виде нее на другой стороне — женщины в маске в бело-зеленом одеянии — он сжался. Он выронил металлический диск.
Клио смотрела, как он падает, и без аспера она знала, что красное сияние металла было плохим знаком. Лир прижал ладонь к стеклу, и Клио нырнула за него, на окне вспыхнул золотой свет.
Диск ударился об пол и взорвался.
Гул сотряс ее барабанные перепонки. Клио сжимала край халата Лира, стены и пол дрожали. Но стекло мерцало золотом и выстояло. Стало тихо, пыль падала с потолка.
Лир оглянулся на нее, сжавшуюся за его спиной.
— Используешь меня как щит? Совсем нет стыда?
Она выпрямилась.
— Лучше ты, чем я.
— Бесстыдная и холодная как лед.
Она заглянула за него. Золотой свет быстро угасал, и ее аспер заметил пропадающее плетение, что усиливало стекло. Он так быстро сплел его. Многие плетения требовали минут, а то и часов работы.
На другой стороне стол, за которым работал чародей, стал искаженной пародией на оригинал. Несколько других чародеев собрались вокруг чего-то дымящегося на полу — наверное, деймона, принявшего взрыв грудью.
Клио стало не по себе, она пошатнулась.
— Лир?
Он оглянулся.
— Что?
— Он мертв? По моей вине?
Она не знала, почему спрашивала. Она видела, как развернулись чары, нити были полны силы, чародей потерял власть над незаконченной работой. Она отвлекла его. Это была ее вина.
— Это… — Лир посмотрел на комнату и подвинулся, закрывая ей обзор. — Его плетение было с изъяном. Оно все равно взорвалось бы. Ты не виновата.
Она сморщилась. Он ведь врал? Чтобы ей полегчало? Почему он смеялся, когда она застряла у двери, но врал, чтобы пощадить ее чувства? Она не понимала. Она совсем его не понимала.
— Эй.
Она моргнула и поняла, что смотрела в пустоту. Тихое гудение наполнило ее голову. Она будто сходила с ума. Может, это было из-за стресса ночи.