— Я думал, ты не боишься темноты.
Урчащий голос Лира шептал в ее ухо, и Клио обернулась. Он стоял почти вплотную к ней. Он поднял руку. Сияющая сфера появилась над его ладонью, и он бросил шар в коридор.
Его огонек двигался перед ними. Клио забыла о неприличных мыслях о нем, ведь он мог вести ее в ловушку. Но зачем? Почему сейчас? В этом не было смысла.
Коридор, похожий на туннель, они прошли за минуты, но они ощущались как часы. В конце оказалась лестница. Они поднялись на два этажа, но лестница вела дальше, и они шагали все выше. Они миновали четыре двери на лестнице, но Лир игнорировал их. Окон не было, и не было ясно, куда он вел ее.
Наконец, лестница привела к другой двери. Эта не была защищена чарами.
Он схватился за ручку и потянул. Свет залил лестницу, ослепил Клио. Она пересекла порог следом за ним. Теплый свежий ветер плясал на ее коже и тянул за хвост волос.
Она была снаружи. И уже не было темно.
Ее рот раскрылся, она смотрела. Клио стояла на крыше, и перед ней раскинулся Асфодель в свете дня.
Деревянные здания с красной черепицей, черная брусчатка улиц становились лабиринтом. Здание Хризалиды раскинулось в квартале отсюда, ближайший канал искрился на солнце. Но ее внимание привлек вид за стенами поместья.
Высокие горы из темного камня поднимались к небу, их венчали снежные пики. Горы окружали долину, где устроился Асфодель. Высокие деревья с острыми листьями усеивали склоны, темная зелень была не травой, а больше напоминала мох, покрывала землю.
Клио медленно развернулась, разглядывая вершины. С одной стороны Асфодели был глубокий каньон, похожий на темный шрам на долине, изогнутый мост над ним был тем, по которому они приехали. С другой стороны тянулась долина. Низкие холмы обнимали извилистую реку, которая доходила до поместья и питала каналы, что расходились по территории.
Было красиво — темная и яростная красота отличалась от яркого Надземного мира.
Лир подошел к ней, смотрел на ее лицо, а не на пейзаж.
— Лучше?
— Это… — Клио повернулась к нему. — Но как? Было темно, когда я пришла сюда. И рассвет не близился. Как может тут наступить день?
— Наши дни и ночи не так предсказуемы, как на Земле, — он поднял голову. — Похоже, облака вот-вот пропадут. Смотри.
Она повернулась к бледному слою облаков, которые трепали сильные ветра. Стало видно участки синего, луч золотого солнца прорвался, упал на долину. Клио прищурилась. Из-за облаков что-то виднелось.
Облака закружились и рассеялись, а у нее закружилась голова.
Часть неба заполнял большой тонкий полумесяц, как луна на Земле, но в пять раз больше. Но это была не луна. Это была планета. Белые и золотые облака двигались по ее поверхности, и рядом с большим полумесяцем сияли два солнца.
Планета в небе не должна была стать для нее неожиданностью. Она видела эту планету раньше.
— Лир, — она сжала его руку. — Лир, это… это…
Он кивнул.
— Та же планета, что и в небе Надземного мира.
— Но… как ты… что… — она затихла, не могла собрать мысли, чтобы звучать внятно.
— У нас были раньше клиенты-надземники, — он пожал плечами. — И я слышал сравнения. Есть теория, что наши миры — луны этой планеты.
— Поверить не могу, — прошептала она. — Почему я не слышала об этом раньше?
— Редкие надземники, побывавшие в Подземном мире, приходили не для отдыха, так что ты понимаешь, почему они не хотят всем открывать эти знания.
Планета была до боли знакомой, и все в Клио сдавило от тоски, слезы подступили к глазам.
— Так красиво, — прошептала она едва слышно. — Я так давно… это почти как дома.
— Ты давно… не была в Надземном мире?
Поняв, что она сказала. Клио вздрогнула. И она поняла, что все еще сжимает его руку, так что убрала ладони.
— Я… просто тоскую по дому.
— Уже? — сухо сказал он. Но он задумчиво разглядывал ее лицо.
Она указала на небо.
— Как тут сменяются день и ночь?
— Только что закончилось затмение, — объяснил он. — Теперь у нас подобие дня света, а потом будет очень долгая ночь — около двадцати четырех часов полной тьмы. А потом еще «день», а потом затмение, а это девять часов тьмы. Полный процесс зовется циклом, и он равен трем дням на Земле.
— Двадцать четыре часа ночи? — поразилась Клио. — И какое тут соотношение света и тьмы?
— Хм, если посчитать сумерки как часть ночи, то каждый цикл на треть состоит из света и на две трети — из тьмы и полутьмы.
— Ого.
— Потому это место зовут ночным царством, — отметил он.