— Веомага, — напряженно спросил эльф, не двигаясь с места, — что случилось? Почему ты ушла от нас?
Почему? Внутренне я расхохоталась. Внешне только дрогнули уголки губ.
— Вы все для меня еда, — ответила я, точно обухом стукнула эльфа.
Как тяжело дался ледяной тон! Увы, Лледос меня не понял. Он отшатнулся от моих слов, но тут же злобно сплюнул:
— Это не мешало тебе командовать нами все эти недели! Что вдруг произошло? Зверушки в степи закончились? Решила на двуногих перейти, вампирша?!
— Лледос! — взвыла я, теряя терпение, — да пойми! Я за вас боюсь! Приступы жажды бывают столь сильными, что я готова наброситься на окружающих! Жадан против меня беспомощен, как и Эгун! Ты и Ярун сможете продержаться какое-то время. Но кончится все одинаково: я убью вас!
Как? Как мне донести всю опасность ситуации до этого упрямца?! Будь здесь Ярун, приказала бы идти подальше, не ослушался б! А что я могу сделать с эльфом? Только стукнуть покрепче, да связать потуже. Неужели опять придется гоняться за ним?
Лледос оказался догадливее, чем я ожидала. Он с нескрываемым гневом набрал в легкие воздух, готовясь к ответной тираде, но поперхнулся, сам себя остановив. Прокашлявшись, он осторожно спросил:
— Из-за яда? — кивнул на мою руку.
Я утвердительного вздохнула.
— И что ты собиралась сделать? — эльф прищурился, потом, кажется, сообразил. Закатил глаза со скорбным видом, взъерошил пальцами тонкие косички. — Ты хотела оторвать собственную руку?! Серьезно?!
Степь содрогнулась от тяжелого вздоха.
Лледос подошел ко мне, покачал головой:
— Недооценил, — пробубнил он, беря меня за здоровую руку. — Брось. Не надо себя калечить. Мы лучше сами тебя кормить станем.
Эльф хмыкнул, забавно встряхнув плечами.
— Лледос, — со всей серьезностью обратилась я, — Уходи. Забирай остальных. Осядьте где-нибудь на три-четыре месяца. Я вас найду.
— Какое самопожертвование! — съязвил эльф, но руки моей не отпустил. — Ты еще скажи, что сама со всем справишься.
— Мне семьсот восемьдесят три года, — снова начала закипать я, — справлюсь как-нибудь. Не маленькая.
Лледос оглядел меня озабоченным взглядом.
— Я и не думал, что ты такая старая! — выдал он. Но прозвучало это не с подобающим почтением, а скорее с удивлением ребенка, нашедшего необыкновенную бабочку.
Не удержавшись, я стукнула его. Слегка.
— Веомага, — вдруг совершенно серьезно сказал Лледос. — Я знаю об эльфах… Дай мне отплатить тебе.
Знает? Откуда? Неужели шел строго по моим следам и набрел на место расправы?..
По траве пробежал ветер, нагнав зеленые волны. Еще не стих его порыв, а я сменила ипостась. Багряно-рыжие волосы не успели улечься на спину, как снова стали золотыми. Длинные косички эльфа с хрустальными бусинами на концах едва ли колыхнулись на этом ветру.
— Там была жрица Духа, — мой голос сел. Я знала, как эльфы уважают певуниц. Вряд ли Лледос обрадуется такому известию.
Он опустил голову. Лица его я не видела. Все скрыли серебристые косички.
— Ты правильно поступила, — выдохнул он. — Они бы нашли меня. Если жрицы Духа озаботились поисками пропавшего эльфийского отпрыска, то дело плохо.
— Я сказала это лишь потому, что ты мне ничем не обязан. Ты выплатил свою долю. Мне от тебя нужна была информации о Консолии. Ты ее предоставил.
— А Кезо? Не забыла? — горько усмехнулся эльф.
Теперь пришла моя очередь вздыхать.
— Я с ним сегодня встретилась.
Лледос вытаращил на меня серо-синие глаза. Он пытался подобрать слова, но не мог. Меня так забавлял его ошарашенный вид, что я рассмеялась.
— Все в порядке, — ответила я, успокоившись, когда эльф посмотрел на меня укоризненным взглядом. — Кезо не претендует на тебя, вьюнок, — я снова не сдержала хохота.
Брови эльфа поползли к середине лба, отчего большие глаза стали огромными!
Пришлось все рассказать северянину. С абсолютной памятью, я передала короткий диалог с Кезо дословно. Лледос сначала насторожился, но когда я дошла до сравнений с травами, усмехнулся:
— Точно, амброзия!
Шикнув на него, чтобы не перебивал, я закончила рассказ. Ни о чем не умолчала. Поведала о предложении вампира-алхимика.
Небо на востоке посветлело.
Мы сидели в траве. Лледос — поджав под себя ноги. Я — обняв одной рукой коленки, положив на них подбородок. Со стороны могло показаться, что мы любовались меркнущими звездами. Однако каждый из нас думал о своем.
— И ты хотела отрубить собственную руку, только чтобы не пересекаться с Кезо? — промолвил эльф, скосив на меня взгляд.
Я поерзала подбородкам по коленям.
— Не хочу отдавать ему кровь.
— И что решила?
— Ты видел, — ответила я, вытянув одну ногу.
Эльф встал.
— Это не выход, — отрезал он. — Калечить себя — последнее дело.
— Твои предложения, — я сорвала пушистый колосок и начала им выводить в воздухе незримые ледвейские буквы.
Лледос задумался:
— Дай мне день, — в конце концов, попросил он.
Я встала, отряхнув вытянувшиеся на коленях штаны. Прикусила губами стебель колоска.
— С чего ты рвешься мне помогать?
Отвернувшись, эльф тихо произнес:
— Я бы не ушел от жрицы Духа… Ты мне жизнь спасла.
Представляю, каких трудов стоила ему эта фраза! Признаться в благодарности вампиру…
— Хорошо, — согласилась я. — Только день.
Хотя что мог предложить мне северянин? Что ж, повременю. Надеюсь, это ожидание не выйдет для меня боком.
— Не говори мальчишкам о нашем разговоре, — попросила я, высматривая себе место для дневного сна. Почва подходящая. Мягкая, без камней. Но ее хорошенько оплетали корнями травы. Придется закапываться поглубже.
— Веомага, — чему-то удивился эльф, — ты нас всех считаешь мальчишками?
Ах, вот он о чем.
— А кем? — я нашла самое удобное место. Трава невысокая. Значит, и корни у нее послабее. Теперь бы еще в кротовую нору не угодить. — Не девчонками же?
— Ну, да, — как-то пространственно отозвался эльф, — не девчонками.
Восток окрасился нежным персиковым цветом. Вот-вот взойдет солнце:
— Спокойного дня, Лледос, — мой голос вывел его из ступора.
Он поспешно кивнул и скрылся в зарослях травы. Эльф не любил смотреть на то, как меня поглощает земля. Странно, за Эгуном он наблюдал с любопытством и едкими комментариями. За Яруном тоже. Правда, мой птенец последний раз ощутимо приложил зазевавшегося северянина по уху. Это существенно снизило его интерес к вампирьей природе Яруна.
Что ж, еще одна ночь позади.
— Лледос, ты сам понимаешь, о чем говоришь?!
Я возмущалась битый час. Любой бы возмутился, узнав, что предложил мне эльф.
— Ты сама сказала, что наши герои — ваши древние вампиры. Им помогло. Тебе не поможет?! — Лледос тоже возмущался во весь голос.
Почему от наших криков не разбежались все степные звери, один Сайгум ведает.
— Да сказала! Только я не древний вампир, а вполне обычный. Только старый!
Не успело солнце как следует сесть за далекую линию горизонта, как надо мной появился эльф и чуть ли не руками стал вытаскивать меня из земли. Лледос был так взбудоражен, что я подумала о чем-то плохом. Например, что Кезо вернулся с другими намереньями. Или гипноз на спасенного эльфа не подействовал. Или Консолия добралась до степных трав.
Все было намного проще.
Лледос весь день вспоминал эльфийские предания и легенды, связанные и не связанные с вампирами. И вспомнил. На мою голову.
Когда-то один из первых эльфов — Радан — великий воин, умевший обращаться ночной росой, — был ранен отравленной стрелой. Яд оказался сильный. Ни магия, ни травы, ни заговоры его не взяли. Тогда Радан, помолившись солнцу и луне, прыгнул в пламя огромного костра. Долгие часы огонь не отпускал пленника. И вот на рассвете костер утих. Пламя явило живого и здорового Радана. От яда и следа не осталось.