Как только они узнают, что за машина, они смогут внести её в Национальный центр информации о преступлениях и в целом подключить к охоте целый набор ведомств — штатовских и федеральных, — настолько мощный, что, без сомнения, ещё до конца дня Хоук и Рангнекар окажутся под стражей.
Часть 4. Не уйти
1
Уиллисфорд был скорее деревушкой, чем полноценным городком, и, судя по всему, существовал для обслуживания окрестных ранчо: рынок, магазин фермерских товаров, универсальная лавка, небрендовая заправка с гаражом — МЕХАНИК НА ДЕЖУРСТВЕ, — бар-ресторан под названием «Приют всадника», дощатая церковь без какой-либо очевидной конфессиональной принадлежности, ещё несколько заведений и, может быть, сорок или пятьдесят домов.
В жёстком свете, в жаре и пыли лета это место, пожалуй, выглядело бы уныло. Но сейчас здания были укрыты снегом, а ветви сосен, смягчавших линии улиц, облачились в шали бури.
Перед «Приютом всадника» стояли «Шеви Сильверадо», «Тойота Такома» и трактор «Джон Дир» с плугом. В такой компании пикап «Форд» Портера Крокетта с двухрядной кабиной ничем не выделялся.
Без сомнения, из-за недавней бури бар-ресторан был не особенно оживлён даже поздним утром в субботу. Тёплый воздух пах маслянистыми хашбраунами и жареным луком. Вместо того чтобы пройти в кабинку в глубине зала, чего ожидал Том, Портер направился к столику у входа, рядом с окном.
— Похоже, стоит приглядывать за улицей.
Когда они уселись на стулья, Том сказал:
— Я только сейчас понял: у меня же нет денег. Они забрали у меня всё, прежде чем нарядили и отправили наружу — на убой.
Портер подался вперёд, через стол.
— Как по мне, раз ты режиссёр и у тебя есть история из реальной жизни, то я получу от этого больше долларов удовольствия, чем мне будет стоить этот обед.
— Там, откуда я родом, — сказал Том, — никто не был бы так добр к незнакомцу, который несёт сумасшедший бред.
— Ты не сумасшедший, сынок. Просто до усрачки перепуган. За свою жизнь я повидал достаточно, чтобы отличать одно от другого. Я начну с пива. Как насчёт тебя?
— Да, спасибо.
Аккуратная официантка лет сорока с лишним широко улыбнулась, узнав Портера Крокетта. Она хлопнула меню на стол и сказала:
— Закончили то дело в Канзасе, полковник?
— Полностью, Луиза. Дорогуша, первый свет, который видит исцелённый слепец, не может быть прекраснее тебя.
— В вас больше лапши на уши, чем в стаде быков, но мне нравится, как вы её развешиваете.
Они заказали пиво Corona с лаймом, и она ушла принести его.
— Полковник? — спросил Том.
— Тридцать лет я отдал военной службе. Не прослужил бы так долго, если бы знал, что эти гады сделают меня чёртовым полковником. Я родился на оклад E-2 — не выше. — Он поднял меню. — Тут с одной стороны обеды и ужины, с другой — завтраки. Завтраки у них хоть весь день, если хочешь.
Том проследил взглядом за грузовиком, проехавшим по улице.
— Ты знаешь человека по имени Уэйнрайт Холлистер?
Подняв глаза от меню, Портер сказал:
— Твой приятель?
— Нет, не приятель.
— Этот ублюдок считает, что владеет всем округом. Чёрт, может, так оно и есть. Улыбается чаще, чем стая гиен, и столь же искренне.
— Это он стоит за той нанотехнологией контроля сознания, о которой я тебе говорил. Он хотел убить меня прошлой ночью.
Портер уставился в окно, переваривая новость.
Том не мог прочитать выражение его лица.
— Он что, сдастся, если перекрытие дороги ему ничего не даст? Мы правда сможем снова выехать всего через пару часов?
Полковник снова перевёл внимание на меню.
— Придётся подождать и посмотреть.
2
Зона отдыха предлагала туалеты в приземистом здании, окружённом «ландшафтом», который состоял из гальки, камней, агав и рыжевато-бурых, по колено, кочек травы ауреола. Тени съёжились внутри предметов, которые их отбрасывали, — будто ждали момента, когда день закончит переход от утра к послеобеденному времени.
Когда Викрам свернул с шоссе на площадку, там уже стояли фургон и «Тойота Хайлендер». Следом за ним въехал «Бьюик» и припарковался на дальнем конце стоянки.
Пока мужчины, стянутые пластиковыми стяжками, приходили в себя после хлороформа, Джейн устроилась на переднем пассажирском сиденье.
— Когда наши спящие красавцы очнутся и здесь никого больше не будет, мы их вырубим и снова поедем.