При одиннадцати сотрудниках на мексиканской стороне предприятия и семи — на американской, Энрике нужно было содержать немалую «зарплатную ведомость». Однако расходы у него были ниже, чем у любого бизнеса в частном секторе: он не платил никаких налогов — ни со своих доходов, ни с доходов своей команды. Более того, его ежегодно избавляли от сотен часов нудной бумажной возни, потому что он не заполнял никаких государственных форм, — и это оставляло ему уйму времени на видеоигры, комиксы, трах с нынешней подружкой и изобретение телешоу.
Если бы он бросил нынешнюю карьеру и ушёл в разработку телепроектов, он бы добился грандиозного успеха. Самого грандиозного. Он в этом не сомневался. Вообще ни в чём не сомневался. Он был самоуверен, как бессмертный.
Последняя телеидея, которая его зацепила, родилась из осознания: его и его штатовских работников на этой земле меньше, чем мертвецов, зарытых здесь в безымянных могилах, — в основном идиотов, которые его кинули или по той или иной причине стали неудобны. Таких было четырнадцать, не считая четырёх, которых скормил кабанам — там и хоронить было почти нечего, потому что свиньи любят кости не меньше мяса. Сначала он видел это шоу чем-то вроде «Ходячих мертвецов», но не мог придумать, как растянуть идею дальше шести часов. Теперь же ему казалось, что это может быть помесь «Ходячих мертвецов» и криминального романа Элмора Леонарда: про торговца машинами с чёрного рынка и «живым товаром» — назовём его Рикки Д, — который прибегает к вуду, чтобы управлять убитыми им мертвецами, используя их, чтобы мочить врагов, и убойно крутую службу безопасности для бывшего конного ранчо — центра криминальной империи Рикки Д.
Будь то телебосс или его собственная жизнь, Энрике де Сото верил в многоуровневую безопасность. Один из этих уровней — сеть платных информаторов в местных и штатовских правоохранительных структурах. Слишком многие копы ещё верили в истину, справедливость и американский образ жизни — будто мир Кларка Кента не умер десятилетия назад; но были и другие, кто понимал, куда дует ветер, и был готов нестись вместе с ним.
В ту субботу после обеда Энрике сидел за столом у себя в офисе — в амбаре, ближайшем к шоссе, забитом бедламным ассортиментом хлама и задекорированным под антикварную лавку, чтобы прикрывать настоящее дело. Энрике обедал и «проводил исследование», глядя DVD с фильмом под названием «Рассвет Вуду». Картина 1990 года имела рейтинг R за насилие и наготу — хотя, по вкусу Энрике, там не хватало ни того, ни другого.
Когда телефон зазвонил в первый раз, звонил его контакт из Патруля автомагистралей Аризоны. Он сообщил: двум экипажам поручено и приказано обеспечить полицейское сопровождение паре высокопоставленных чинов ФБР — чтобы доставить их из Каса-Гранде в Ногалес в рекордно короткое время. Пункт назначения — адрес Энрике.
Энрике вынул из ящика стола Brügger & Thomet TP9 с магазином на тридцать патронов. Вскочил и метнулся к стене слева от двери. Сдёрнул пластиковую крышку с термостата.
Телефон зазвонил снова. Свой человечек в департаменте шерифа округа срочно сообщил: агенты ICE готовят немедленный рейд на его территории и попросили шерифа помочь, перекрыв перекрёстки нескольких окружных дорог на время операции.
— У тебя, наверное, минут десять, — сказал звонивший. — А может, всего восемь.
Энрике вручную передвинул красный указатель температуры с 70 на 78 и вернул крышку термостата на место. Восемь минут.
Поспешно проходя через фальшивый «антикварный» амбар, он уже понимал, что именно пошло не так. Джейн Хоук пошла не так. Джейн Хоук и её дружок-гик Рангнекар. Да что это вообще за фамилия — Рангнекар? Никакая не американская. Иностранная. Неамериканская. Странная. А вот де Сото — это по-настоящему американская фамилия. DeSoto даже была американской маркой автомобилей, выпускалась с 1928 по 1960 год. Никогда не было и никогда не будет машины по имени «Рангнекар». Энрике не имел никакого отношения к тем людям, в честь которых назвали ту машину, кем бы эти засранцы ни были, — но он гордился тем, что носит подлинно американскую фамилию.
Он покинул амбар через выход, меньше всего заметный с окружной дороги, — предполагая, что наблюдение уже могли установить. Если за ним следили издалека, он не побежал по утрамбованной, политой маслом грунтовке, которая вела вдоль цепочки из пяти амбаров, а пошёл не спеша, будто ему нет никакого дела, — пока в высокой золотистой траве пели кузнечики, а по обе стороны дорожки топорщился кипрей.