— Вы умеете нагонять загадочности, Уэйн.
Холлистер улыбается.
— Я вас заинтриговал, да?
— Очень. Я бы хотел увидеть эти картины.
— Не сможете. Закончив новое полотно, она его уничтожает.
На лице Тома Бакла проступает растерянность.
— Зачем ей делать такое?
— Потому что она обращённая. Она попала в список.
Этот эпизод с Маи-Маи настолько дезориентировал Тома, что слово список для него не имеет немедленного смысла.
— Список Гамлета, — поясняет Холлистер.
Недоумение сменяется неверным пониманием, и Том улыбается.
— Отличная у вас подача на питчинге, Уэйн. И она, прямо скажем, актриса что надо.
— Она не актриса, — уверяет его Холлистер. — Она просто послушная маленькая сучка. Она уничтожает полотна, потому что я так ей велю.
И тут взгляд Тома Бакла соскальзывает с хозяина на стену из стекла у него за спиной.
— Что, чёрт… — Том поднимается со стула.
Уэйнрайт Холлистер тоже встаёт и поворачивается к окну.
Маи-Маи стоит голая на террасе, в стремительно усиливающемся снегу, лицом к ним и с безмятежной улыбкой; она кажется скорее мистической, чем реальной.
— Тело у неё так же совершенно, как и лицо, — говорит Холлистер. — Но и от такого совершенства можно устать. Я ею пресытился.
Алый шёлковый шарф обвивает правую руку Маи-Маи. Он соскальзывает на покрытую снегом террасу, обнажая пистолет.
— Перформанс, — говорит себе Том Бакл, потому что он и растерян, и отрицает реальность происходящего.
Беззвучно снег всё падает и падает, каскадами белых лепестков, — а Маи-Маи вставляет ствол пистолета в рот и словно выдыхает драконье пламя дульной вспышки; словно медленно оседает на террасу в замедленной съёмке, а снег-цветопад молча ложится на её молчаливый труп.
8
Джейн подняла нижнюю раму двойного раздвижного окна.
Футом ниже подоконника, почти во всю ширину здания, над общественным тротуаром выступал консольный навес шириной пять футов; на его передней стороне ещё держалось название закрытой фотостудии.
Она бросила свою сумку на крышку навеса и вслед за ней пролезла через окно.
Весь квартал был застроен в эпоху ар-деко, и у каждого из зданий, стоявших общей стеной, был свой стилизованный навес; один отделялся от другого двухфутовым промежутком. Джейн поспешила на восток, перепрыгнула с первого выступа на второй, со второго — на третий.
С перекинутой через левое плечо сумкой она опустилась на колени у края третьего навеса, лицом к зданию, ухватилась за декоративный каменный карниз и соскользнула назад в пустоту, на миг повиснув на руках, а затем упала на тротуар.
Она напугала пожилого мужчину в тэм-о-шэнтере, шагавшего с трёхопорной тростью.
— Красотки с неба падают! — объявил он. — Вот это времена — чудес и див!
Пока она падала, сумка соскользнула у неё с плеча. Она подхватила её с тротуара.
— Если бы я был на пятьдесят лет моложе, — сказал он.
Джейн ответила:
— Если бы я была на пятьдесят лет старше, — поцеловала его в щёку, шагнула между двумя припаркованными машинами и перебежала через три полосы движения.
С противоположной стороны улицы она оглянулась и увидела у раскрытого окна, через которое выбралась из здания, человека в тёмном плаще — и ниже него другого мужчину, выходившего из углублённого входа в бывшую фотостудию. Они оба её заметили.
На углу она повернула на север и скрылась из их поля зрения. Впереди мужчина лет тридцати с небольшим собирался оседлать до блеска хромированный Harley Road King. На его открытом шлеме красовалась наклейка с американским флагом. Джейн надеялась, что для него это что-то значит.
Задыхаясь, она сказала:
— Подвезёшь девушку?
Он не пробежался по ней взглядом сверху вниз, как обычно делают мужчины, — только встретился с ней глазами.
— Куда тебе?
— Куда угодно, только не здесь. И быстро.
— Копы или не копы?
Ей нужно было дать хоть что-то, чтобы добиться сотрудничества.
— Может, и с жетоном, да липовым.
Он перебросил ногу через седло и сказал:
— Садись и держись крепче.
Она села чуть впереди кофров, ремни сумки на одном плече, руками обняла его.
Двигатель был форсирован — с характерным звуком поршней и цилиндров Screamin’ Eagle.
Джейн оглянулась через плечо. Один из преследователей повернул за угол.
Road King рванул от обочины.