Она поднялась с каменного «хребта», вернулась к автодому и прошла в спальню в задней части.
Ухмыляясь, Викрам развернулся в своём офисном кресле к Джейн.
— Я в сети. Мои маленькие злые детки ждут.
— Прежде чем ты начнёшь, — сказала она, — мне нужно, чтобы ты отправил одно письмо.
Она дала ему адрес и текст.
21
Стоя у окна в спальне Луизы Уолтерс и переводя взгляд с патрульных машин, перекрывавших перекрёстки в полуквартале к востоку и в полуквартале к западу, Том Бакл сказал:
— Если они пойдут по домам, нам крышка.
Выйдя из примыкающей ванной, где он прикидывал, что можно сделать с кладовкой для припасов, Портер Крокетт сказал:
— Им понадобилась бы целая гора ордеров на обыск.
— Это не те люди, которые хоть сколько-нибудь уважают ордера. Да и вообще, им нужен всего лишь судья, который такой же, как они, — или уже обращённый.
— Я подозреваю, что у самого шерифа в мозгу сидит одна из этих нанопаутин, — сказал Портер.
— И, может, у всех его помощников.
За платаном, за одноэтажным домом напротив, за переулком позади дома, у фермерского магазина, выходившего фасадом на окружную дорогу, показался один из «Сно-Кэтов» Уэйнрайта Холлистера и остановился на парковке.
Не успел Том привлечь к этому внимание Портера, как по Лейну Гауэра прорычал мотор тяжёлой машины. Второй «Сно-Кэт» появился на перекрёстке у Фортнема, на гусеницах прошёл мимо стоявшей там патрульной машины, въехал в этот квартал — и остановился. Из него вышли четверо мужчин в одинаковых штормовых костюмах.
Содрогнувшись, Том сказал:
— Рэйшоу.
22
Пожары затухают, амбары оседают и рушатся. Из снайперской винтовки, с крыши «Субурбана», агент ICE — бывший боец Navy SEAL — уложил троих диких кабанов. Двое остальных умчались на восток, к несчастным окраинным кварталам Ногалеса, чтобы устроить там всё возможное разорение.
Этот парень, который работал на Энрике де Сото, кувыркнулся, когда его мотоцикл врезался в кабана и его подбросило над зверем. Он утверждает, что его зовут Уго Чавес, что маловероятно. Во-первых, он ничуть не похож на покойного диктатора. Это светловолосая, голубоглазая, германская глыба. У него нет никаких документов, подтверждающих его заявление, будто он довёл Венесуэлу до разрухи. Он хочет, чтобы его захватчики поверили: бумажник он потерял при столкновении с кабаном.
Уго Чавес — проблема для Чарли Уэзервакса. Парень сломал запястье — оно распухло и, несомненно, мучительно болит, — но проблема не в этом. У Уго, похоже, высокий болевой порог, и он из тех мачо, что будут изо всех сил скрывать дискомфорт, даже если прибить им руку к бедру гвоздезабивным пистолетом. Впрочем, Чарли плевать и на боль Уго, и на его потребность в медицинской помощи.
Уго требует адвоката, но это тоже не проблема. Чарли не верит в адвокатов защиты — только в обвинителей. К тому же шансы, что Уго проживёт достаточно долго, чтобы оказаться в зале суда, хуже, чем шансы ленивца пересечь трассу NASCAR во время главного заезда.
Проблема с Уго в том, что ни у Чарли, ни у Мустафы нет носителя Medexpress с нанотехнологическим механизмом контроля, и даже если бы они могли срочно организовать доставку, у них нет времени сидеть и ждать, пока в мозгу этого умника сформируется нанопаутина. Им нужно выйти на след Джейн Хоук раньше, чем сейчас, — любыми средствами.
Разрушение амбаров — двойной удар для Чарли. Любые записи, которые Энрике де Сото мог вести о машинах, проданных Рангнекару и Хоук, превратились в пепел. Уго — единственный потенциальный источник информации. Но на территории больше не осталось места, где этого человека можно было бы как следует допросить. Да и вообще, не все агенты, которых согнали на этот рейд, — аркадийцы; среди них есть несколько обычных плебеев, которые сочли бы методы Чарли неприемлемыми.
Уго грузят в заднюю часть их «Субурбана» — якобы чтобы доставить в ближайший федеральный изолятор. Чарли садится рядом с ним, уперев дуло пистолета этому дураку в бок — на случай, если, несмотря на раздробленное запястье, он решит, что у него есть шанс сбежать.
Мустафа едет не на север по I-19, а на северо-восток по трассе штата 82 — к Патагонии. По дороге попадаются отдельные владения, отстоящие от двухполосной асфальтовой дороги, и Мустафа съезжает на обочину, чтобы присмотреться к нескольким из них.