— Я не буду тебя допрашивать, Чавес. Я буду выколачивать из тебя правду пытками.
— Ты его шлёпнул в лицо, — с язвительным упрёком заявляет Уго Чавес. — Не обязательно было шлёпать мужика в лицо. Мог бы хоть лицо ему оставить.
Озадаченный этим странным представлением об этикете убийства, Мустафа напоминает пленнику:
— Мы спешим. Время не ждёт. Выстрел в упор в лицо — и всё.
Чарли достаёт из сумки кожаный ремень с пряжками на обоих концах. Он велит Мустафе туго стянуть ремень: одним концом — на шее пленника, другим — на распорной перекладине между ножками стула, достаточно туго, чтобы Уго не смог встать.
— Это ж какими надо быть людьми, чтоб завалить старика просто за то, что открыл дверь? Одумайтесь, мужики. Одумайтесь. Вы катитесь под откос — прямо к обрыву.
Чарли улыбается и качает головой.
— Какая моральная ярость. Как будто ты людей не убивал.
— Чёрт, я мочил только тех лохов, кого мне велели мочить, а не кого попало просто потому что мне так захотелось, не потому что они открыли свою чёртову дверь!
Доставая из сумки набор нержавеющих инструментов и раскладывая их на столе — как хирург, раскладывающий орудия своего целительного искусства, — Чарли говорит:
— Джентльмен на полу ни за что не поменялся бы с тобой местами, если бы знал, что здесь сейчас будет. Быстрая смерть — это милосердие.
Возможно, потный блеск на лице Уго Чавеса вызван болью сломанного запястья, а не страхом перед тем, что с ним сделают, но он не может оторвать взгляд от инструментов и приспособлений, которые Чарли достаёт из, кажется, бездонной сумки.
— Я тусовался с такими жёсткими сукиными сынами, — говорит пленник, — с красноглазыми, которые глотки родным сёстрам порезали бы, дай им хоть полуприличный повод, но не то чтобы у них нет своей этики. По-своему у них есть этика, мужик. А вы, козлы в костюмах, вы без этики, вы — самое поганое из поганого.
Он сам загоняет себя в состояние слепого ужаса.
Мустафа уверен: скоро Уго бросит свою мачистскую позу и скажет им то, что они хотят знать. Скоро у них будет всё, что нужно, чтобы найти Джейн Хоук. Её бег окончен. Ей не уйти.
Часть 5. Джейн в цепях
1
По спутниковому каналу, плывя в электронном кровотоке интернета, Викрам проложил бэкдор в компьютерную систему Управления по контролю за продуктами и лекарствами в Роквилле, штат Мэриленд. Он воспользовался своим паролем, чтобы активировать теневой, заранее зарезервированный аккаунт у интернет-провайдера, который завёл, и оттуда продолжил исследования, которыми занимался уже несколько недель.
Среди 3800 имён, которые он определил как аркадийцев, обнаруживалось множество связей: общие знакомые, деловые отношения, посещённые конференции, членство в клубах, колледжи, которые они окончили, частные школы, куда отправляли детей, — всего пару сотен возможных маркеров. Конечно, не каждый аркадиец учился в одном и том же университете или бывал на одних и тех же конференциях, но Викрам усвоил: если у подозреваемого находилось хотя бы двадцать совпадений с известным аркадийцем, вероятность была высока, что он тоже принадлежит к этой клике.
Дальше наступало время взламывать компьютерную систему, где работал человек, — если только у Викрама уже не было доступа через одного из его зловредных малышей. Пора прошерстить их почтовые архивы с помощью алгоритма, который он придумал, чтобы вылавливать из стога сена те самые маленькие компрометирующие иголки — аркадийские маркеры: имена вроде Аспасии, Гамлета и Шенека, термины вроде обращённый и центральный комитет. Эти слова всегда употреблялись в контексте, который не казался зловещим, если не знать — как знал Викрам, — к какому кошмарному будущему эти люди уже присягнули своими судьбами и состояниями.
Недавно он обнаружил золотой узел — общую связку для всех техно-аркадийцев, которых на тот момент сумел выявить: независимо от видимого положения в организации, где они служили, высоко ли стояли или низко на лестнице, каждому в необычайно ускоренном порядке оформляли официальный допуск; порой — всего за неделю. Если такого допуска у них прежде не было, аркадийцам в армии и во всех государственных ведомствах давали доступ к самым секретным материалам независимо от ранга — и несмотря на сомнительные связи в прошлом, которые должны были бы стать основанием для отказа. В частном секторе, ревниво охранявшем тайны, дававшие конкурентные преимущества, аркадийцев быстро вводили в самый ближний круг тех, кто без труда получал доступ к привилегированной информации. Это приводило в замешательство многих не-аркадийцев, которые становились свидетелями, не могли объяснить и жаловались друг другу в собственной переписке.