— И почему нам вообще пришлось поднимать этот налёт?
Мустафа раздумывает на этот раз всего четверть мили — на скорости девяносто миль в час.
— Потому что мы оставили при себе информацию, полученную от Ганеша, и прибыли в Каса-Гранде только после того, как Рангнекар и Хоук уехали на автодоме.
Чарли проводит дальнейший анализ их положения:
— И Рангнекар вывел из строя гостиничные и муниципальные камеры, так что не осталось записи, какое транспортное средство ему доставили. Нас викрамизировали.
— Не впервые, — добавляет Мустафа.
— Не то чтобы у меня были какие-то проблемы с людьми из Индии — хочу, чтобы это было понятно, — но я ненавижу этого ублюдка. Мы оказались в Каса-Гранде потому, что нас раньше викрамизировали на складе в Онтарио.
Чарли подчёркивает каждое слово, колотя ребром кулака по приборной панели:
— Я ненавижу этого мудака Рангнекара.
Мустафа разгоняется выше ста миль в час. Обычно он спокоен, но теперь, в свете приборов, его лицо перекошено ненавистью.
— И ещё до этого нас викрамизировали в доме Стайна в Ла-Каньяда-Флинтридж.
— Если мы передадим информацию о спутниковой тарелке, это вырвут из наших рук и…
— …отдадут жополизам, которые стоят над нами по рангу, — заканчивает Мустафа.
— Именно. Даже если они поймают Рангнекара и Хоук, нам не дадут никакой заслуги, зато они, чёрт возьми, сделают проблему из…
— …всех тех случаев, когда этот ужасный человек выбивал у нас почву из-под ног, — завершает Мустафа.
— И ты знаешь, что это значит.
— Нас поимели.
— Поимели в мозги.
На скорости сто десять миль в час шины подпрыгивают на каждой неровности покрытия, и кузов дребезжит на раме.
С горечью, в которой есть бензедриновая острота, Мустафа говорит:
— Мы начинали это в роскошном, сделанном на заказ Mercedes-Benz G550 Squared с битурбированным V8, а теперь сведены к обычному «Субёрбану». Мой костюм измят, и ботинкам отчаянно нужна чистка.
— Мы их найдём и убьём, — настаивает Чарли. — Эти говнюки не хотят понять: даже если они получат всю эту информацию, у них не выйдет вынести её в публичное поле. У нас есть люди — аркадийцы и обращённый плебс — которые контролируют медиа, интернет, правоохранительные органы, разведсообщество, обе главные политические партии. Эта страна — наша. Америке конец. На её месте восстаёт Аркадия.
Пока он говорит, голос его становится всё жёстче, а холодная страсть пробивает его ледяной дрожью — будто он слушает не себя, а оратора немалой силы.
— И если эти два куска дерьма найдут сочувствующее ухо — кто бы, чёрт возьми, это ни был, — мы сделаем этому сукину сыну инъекцию или прикажем кому-нибудь плебею, у кого поимели мозги, его пришить, а потом и самому застрелиться. Джейн Хоук опоздала. Прекрасный монстр? Современная Жанна д’Арк? Нет. Нет, нет! Она — ничто. Просто нарыв, просто прыщ, просто задница, которая не знает своего места. Но она скоро научится, очень скоро, чёрт возьми. Мы внедрились слишком глубоко. Революция не просто начинается. Она почти закончилась.
Он смотрит в боковое окно на густую темноту пустыни, лежащей под луной, которая высвечивает мелкую, бессмысленно сложенную россыпь звёзд.
— Всё кончено, и она тоже.
12
В 9:31 Джейн Хоук ходила вокруг «Саутуинда», прислушиваясь к звукам тишины. Сначала пустыня казалась зловеще безмолвной — как безветренная луна. Но стоило ей замереть и успокоить ум, как ночь дала тонкий хор: щелчки и шорохи, бессловесные шептания, гулкий трепет крыльев летучих мышей над головой, далёкий, одинокий голос койота, похожий на слабый крик во сне, и мягкое, едва ощутимое шуршание ветерка, облизывающего стебли и листья шалфея, мескита.
Она вздрогнула, когда в наушнике рации вдруг распустился голос Викрама:
— Иди сюда. Посмотри.
Она коснулась микрофона, — «Иду», — коснулась снова, чтобы отключиться, и вернулась к «Саутуинду». Заперла машину за собой и прошла обратно сквозь тёмную утробу салона. Приоткрыла дверь в то, что раньше было спальней. Там горела только лавовая лампа — его любимый рабочий светильник, — и светились экраны компьютеров.
Сидя за своим рабочим местом, в янтарном свете лампы и среди амёбных теней, которые отбрасывали беспрестанно меняющиеся алые восковые формы внутри неё, Викрам выглядел как магическое существо, словно какой-то волшебник, которому полагалось бы носить длинную синюю мантию, расшитую звёздами и серпами лун.