Мустафе придётся подождать. В Уикенберге он найдёт кого-нибудь, кого можно убить. А до тех пор ему придётся ждать. Он ёрзает на заднем сиденье. Ему всё время хочется спросить: Мы уже приехали? Ну? Сколько ещё до места? Но он держит себя в руках. Он хорошо умеет контролировать свои порывы. Ему хочется принять ещё одну бенни — но он не принимает. Он, возможно, и вовсе не стал бы принимать, будь у него хоть немного «Маунтин Дью», чтобы запить.
23
Старинного вида фонарные столбы на парковке за библиотекой стояли далеко друг от друга. Джейн припарковала «Эксплорер» как можно дальше от одного из них, хотя и не нашла места, где тени были бы такими глубокими, как ей хотелось.
Если у библиотеки и были камеры наблюдения, то они были направлены на двери. На парковке камер не оказалось.
Торговая зона на другой стороне Ист-Явапай-стрит была закрыта. Казалось, Уикенберг — городок, который рано ложится спать, и в этот час улицы почти не были загружены.
Пока они с Викрамом ждали Шарлин Дюмон, Джейн не могла перестать думать о Корнелле Джасперсоне — одном из хранителей мальчика. Корнелл был ярым поклонником Пола Саймона; в его музыке он находил путеводную нить для своей трудной жизни. В минуты, когда ему было страшно и он впадал в унылый пессимизм, он иногда повторял строчку из песни — и теперь она снова и снова звучала у Джейн в голове: Чем ближе твоя цель, тем больше ты ускользаешь, скользя прочь…
Когда Terrain Denali въехал на парковку со стороны улицы, Викрам открыл заднюю дверь «Эксплорера», а Джейн подвела Шарлин на её внедорожнике вплотную к ним, чтобы быстрее перебросить багаж.
Две минуты спустя они уже выезжали с парковки у библиотеки и направлялись на юг по шоссе США 60. Ещё миль сорок — и они окажутся в западных пригородах Финикса.
Конечно, чем ближе твоя цель, тем больше ты ускользаешь, скользя прочь…
24
Чарли Уэзервакс проделал долгий путь — от люкса в Peninsula Hotel в Беверли-Хиллз до этой пустынной глуши, оставив за собой три трупа. Это не считая тех смертей, что случились во время налёта в Ногалесе: они идут не на его счёт — ни в заслугу, ни в вину, — а на счёт Энрике де Сото. Всё это уложилось в неполные тридцать часов, хотя Чарли кажется, будто с тех пор, как он был в «Пенинсуле», прошёл месяц. Отчасти это искажение времени — следствие коктейля «декс-мет», которым он отгоняет сон, но ещё оно связано с тихим отчаянием, возникающим из неотвязного ощущения, что он вошёл в долгую спираль смерти.
Позади городской библиотеки Уикенберга, на парковке, стоит патрульная машина шерифа, когда туда прибывает помощник шерифа Кули — с Чарли и Мустафой. Диспетчер сообщил Кули по пути, что Explorer Sport найден брошенным.
Помощники шерифа держатся на расстоянии, уступая юрисдикцию ФБР, а Чарли с Мустафой изображают обыск «Эксплорера» в поисках улик. На деле же, проверяя пространство под сиденьями, заглядывая в бардачок и поднимая коврик в багажнике, чтобы осмотреть нишу запасного колеса, они не ждут найти ничего интересного; всю эту комедию они разыгрывают главным образом затем, чтобы поговорить с глазу на глаз, вполголоса.
— Наша задача была найти Викрама Рангнекара, — говорит Чарли. — Верно ведь, только Рангнекара?
— Верно, — соглашается Мустафа, энергично кивая. — Именно так, именно. Вы попали в точку — в самую точку, точно.
— Так кто, кроме тебя и меня, точно знает, что Рангнекар нашёл Джейн Хоук и работает с ней?
— Верна. Верна Эмбой. Она была с вами, когда вы допрашивали Ганеша. Она не в моём вкусе, но я бы хотел увидеть её голой.
— Бенни больше не жри, — предупреждает Чарли.
— Нет. Не буду. Если приму ещё одну — я схлопнусь.
— Эмбой, скорее всего, расскажет своему напарнику, Элдону Клокеру.
— Но они дали клятву молчать о том, что случилось на том складе, — напоминает Мустафа.
— Мы хоть слово сказали о Джейн Хоук Гэри Гринуэю или тем троим в Каса-Гранде?
— Нет, нет, ни слова, нет, никогда, — настаивает Мустафа.