Он зачерпнул из стакана немного мороженого.
— А как вы сделали тут подвал и сохранили это в секрете?
— Когда мы с моим мужем, Сэмом, построили этот милый дом, подвал вовсе не был тайным. Но мой Сэм потакал мне. Всегда. Он был самым добрым, самым мягким человеком. Мы спроектировали всё так, чтобы потом лестницу можно было спрятать, а всё здесь внизу — стереть из памяти.
— Но зачем? — снова спросил он. — Скажите. Я не из пугливых. Я же фэбээровский мальчишка, знаете.
Она долго смотрела на него, потом отложила книгу.
— Когда я была ребёнком — примерно вдвое старше тебя…
— Давно это было?
— Ну, наверное, почти восемьдесят лет назад.
— Ух ты! Вы правда очень старая.
Она тихонько засмеялась.
— Да, правда. Иногда мне самой удивительно, как я стара. Так вот, это было в Голландии. Всю мою семью спасли, когда добрые люди спрятали нас в части своего подвала, которую они заложили стеной, чтобы никто не знал, что она там есть.
— А где Голландия?
— В Европе, полмира отсюда.
— А от кого вы прятались?
— От нацистов. Ты о них слышал?
— Нет. Я слышал про вампиров и оборотней. Но я не думаю, что они настоящие. Нацисты были чудовищами?
— Да, милый. Они были страшными чудовищами.
— Они хотели вас съесть?
— По сути, да — именно этого они и хотели. А теперь допивай свой рутбир. Поздно, а растущим мальчикам нужен сон.
Когда он доел угощение, она взяла у него пустой стакан, отставила в сторону, укрыла его и поцеловала в лоб.
Он протянул руку и положил ладонь на её руку.
— Я рад, что чудовища вас не съели.
— Спасибо, Трэвис. Я люблю думать, что они сломали бы об меня зубы, если бы попробовали.
— А вы думаете, они съедят меня?
— Ни за что, солнышко. Здесь ты в безопасности. Здесь нет чудовищ.
— Моя мама где-то там, одна, и я знаю: они очень хотят съесть её.
Хотя родители Эфраты выжили, её бабушки и дедушки, которых она так любила, погибли. Память об этой утрате мешала ей быть Поллианной хоть в какой-то мере, но она верила в то, что говорила мальчику.
— Милый, там, снаружи, есть целый мир людей, которые любят твою маму, людей, которые даже никогда с ней не встречались, но почему-то знают её правду; и когда она попросит о помощи, я уверена, всегда найдутся люди, которые встанут рядом с ней, когда она будет в них нуждаться.
26
Пока патрульная машина едет в Финикс — Чарли один на заднем сиденье, Мустафа впереди рядом с помощником шерифа Кули, — Чарли получает срочный зашифрованный звонок от своего руководителя ячейки, Раймундо Кортеса, генерального прокурора штата Калифорния. Он язвительный мудак, но Чарли обязан перед ним отчитываться.
Кортес сообщает, что техно-аркадийский центральный комитет несколько минут назад узнал: среди почти бесконечных океанов данных, хранящихся в ютовском комплексе АНБ, есть исчерпывающий файл по благотворительному фонду, служащему прикрытием деятельности революции. Каким-то образом Викрам Рангнекар связал этот фонд с революцией. Теперь у него есть местоположения всех лабораторий, имена каждого аркадийца и имена каждого несчастного плебея, которому выебали мозги.
— Где ты, мать твою, сейчас? — спрашивает Кортес.
— Едем в Финикс, осталось меньше часа.
— Скажи, что ты не изображаешь своего инспектора Клузо. Скажи, что у тебя есть зацепка.
— Он там, — врёт Чарли. — В Финиксе.
— Рангнекар?
— Да. Я сейчас не в том положении, чтобы говорить свободно.
— К чёрту. Говори. Где этот мелкий блевотный ублюдок? Где в Финиксе?
— На безопасной квартире, — врёт Чарли.
— Адрес?
— Мы просто знаем, что есть безопасная квартира в Финиксе.
— Источник кто?
— Этот тип, Чавес, который пытался уйти от налёта, который мы провели в Ногалесе. На мотоцикле перевернулся. Был смертельно ранен. У нас было всего несколько минут с ним, прежде чем он ушёл.
Кортес в ярости и, возможно, в панике.
— И это всё, что ты выжал из этого подонка? Какая-то херня про безопасную квартиру, которая может быть где угодно в Финиксе? Финикс — это сколько там — шестой, мать его, по величине город в стране? Ты мне что, иголку в стоге сена суёшь? И это всё, что у тебя есть?
Потому что он ясно видит мысленным глазом ампулу с янтарной жидкостью, уходящую в вену у него на руке, Чарли тянет время, подпирая одну ложь другой. Финикс он знает плохо, так что ссылается на ту часть города, с которой хотя бы отдалённо знаком.