— Может, ты права. Ты продолжаешь его искать?
— Ищу, надеюсь, хожу на свидания — но всегда с ножом в сумочке.
— Правда? Нож в сумочке?
Официантка пожала плечами.
— Это Лос-Анджелес. Девушке нынче нельзя рисковать.
Джейн «нянчила» второе пиво ещё час, наблюдая за мотелем и притворяясь, будто ждёт мистера Не-Того. Бездомный с тележкой ушёл справлять нужду в другое место. Упругие тени вытягивались к востоку. Трафик шумел всё громче — словно больше нигде в мире не было дорог, и каждый путешественник судорожно мчался в одно и то же, возможно, страшное место. Counting Sheep упорно продолжал выглядеть невинным и безопасным.
Излишняя нерешительность — мать провала. Чтобы победить, нужна обдуманная решимость. Сойди с «икса». Двигайся.
Она вернулась к мотоциклу, припаркованному на боковой улице. Объехала квартал, свернула на парковку мотеля и остановилась напротив номера 5 — на две двери севернее того блока, где оставила багаж.
Поблизости никого не было. Если кто-то ею интересовался, он мог наблюдать из окна — из-за раздвинутых штор.
Она сняла шлем, оставила его на сиденье Big Dog и смело пошла к номеру 3.
Максимальная ситуационная осведомлённость. Жёлтое состояние. Глаз на затылке нет, но она настороже: любой звук, которому не место в плетении уличного шума.
Она вставила ключ, нажала — и дверь распахнулась в прохладную тень, открывая мебель как бесцветные силуэты во мраке.
Прежде чем переступить порог, она сунула правую руку под спортивный пиджак — к рукояти пистолета в наплечной кобуре.
Осторожно оглянулась: парковка, улица, мотельная контора к югу. Ничего.
Над головой низко, цепочкой, прошла стая толстых ворон — жутко молчаливых для их обычно крикливого племени. Чётко очерченные тени, чернее на асфальте, чем сами птицы на небе, скользнули у её ног, словно подбадривая: улетай вместе с нами.
Она была не Джейн Хоук. Она была Лесли Андерсон. Если бы преследователи знали про документы Андерсон и этот мотель, они пришли бы за ней сюда, а не в библиотеку. Как-то они узнали про машину — но только про машину.
Она вошла, закрыла дверь, включила свет. Здесь была горничная: кровать застелена. Запах апельсинового освежителя освежал комнату, хотя под ним лежал слабый, стойкий душок марихуаны от какого-то прежнего постояльца. Дверь в маленькую ванную была распахнута, и матовое окно пропускало достаточно света, чтобы показать: там никто не ждёт.
Всё казалось таким же, как в предыдущий день, когда она заселилась. И всё же она чувствовала в комнате какую-то неправильность, которую не могла определить.
Шкаф обслуживали две зеркальные раздвижные двери. Подходя к ним, она смотрела не на собственное отражение, а на отражение комнаты позади — оно казалось странным и не вполне точным, словно угроза, до сих пор невидимая, могла внезапно материализоваться из какого-то тёмного измерения, внезапно «сложившегося» в это.
Снаружи на парковку свернула машина, и шум мотора усилился. Джейн сосредоточилась на двери номера, отражённой в зеркале перед ней. Мотор заглох. Хлопнула дверца машины. Она ждала. Ничего.
Иногда глубокой ночью, когда фантазия спящего безобидна — золотой луг, чарующий лес, — тревога поднимается без видимой причины, за мгновение до того, как в сон вторгнутся люди без лиц, с пальцами — как ножи, острые как бритва. Её нынешнее беспокойство было сродни той тревоге сновидца: причина скорее угадывается, чем воспринимается.
Сдвигая левую дверцу шкафа вправо, она почувствовала, как та чуть заедает в проржавевших направляющих. Оба её чемодана исчезли. Она оттолкнула обе дверцы влево. Вторая половина шкафа тоже оказалась пустой.
Она выхватила Heckler & Koch Compact .45 и обернулась к комнате, которая теперь словно вобрала в себя ту странность, что прежде она замечала только в зеркале, — так что любой обыденный предмет казался чужеродным и зловредным.
Окно ванной было слишком маленьким, чтобы стать выходом. Единственный путь наружу — дверь номера.
Портьеры со светонепроницаемой подкладкой закрывали окно слева от двери. Ничего не даст, если раздвинуть эти жирноватые полотнища ткани и посмотреть, что ждёт снаружи. Что бы там ни было, выбора у неё нет — придётся идти к ней.
Держа пистолет в руке, но пряча его под спортивным пиджаком, она открыла дверь. После освещённой лампой комнаты мир, простреленный солнцем, заставил её прищуриться. Она вышла наружу.
Big Dog Bulldog Bagger исчез. Слева от неё, напротив номера 1, под запущенной финиковой пальмой, стоял металлически-серый Ford Explorer Sport, который она бросила у библиотеки в нескольких городках отсюда.