— За неполные две недели, что машина у тебя, — сказал Викрам, — эти номера считали двенадцать раз. Дважды — в Аризоне. Остальное — в разных местах Южной Калифорнии. Самое свежее — в среду, в долине Сан-Фернандо, на бульваре Роско: номер считала оснащённая сканером машина Агентства по охране окружающей среды.
АНБ также хранило гигантские видеомассивы — с камер безопасности ключевых общественных зданий и с десятков тысяч дорожных камер в крупнейших городах. Используя дату и время — 12:09 дня — автоматической записи номера Explorer системой Агентства по охране окружающей среды, Викрам вошёл в видеoархивы и просмотрел перекрёстки бульвара Роско и соседних улиц в районе фиксации.
— Я возился с этим в среду вечером, работал на ноутбуке в модном хипстерском отеле в Санта-Монике. За десять минут нашёл твой Explorer на видео и проследил за ним девять кварталов — до Counting Sheep, где, похоже, ты сняла номер ещё днём. Потом я сел в машину и поехал туда уже вживую — и да, твой внедорожник стоял прямо перед третьим номером. И прежде чем ты снова меня стукнешь, подумай: если бы этот номер попал к «чёрным шляпам», ты уже была бы у них в руках — или мертва.
Джейн поморщилась.
— Я больше не буду тебя бить.
— Но я пойму, если будешь. Полностью. Без оговорок. Теперь я понимаю твою точку зрения. Энрике. Гадюка. Не моего уровня.
— Если ты был в мотеле позавчера, почему ты не связался со мной тогда?
— По расчётам всё ещё было очень плохо. Вероятность того, что ты пристрелишь меня на месте — хотя бы ранишь, — оставалась высокой.
— То есть в твоих формулах заложено, что я спускаю курок по любому поводу?
— Нет-нет-нет. Но математика есть математика. Я вернулся в отель, примерно за час сварганил свой маленький сценарий, собрал актёров — и всё вышло отлично.
Хотя Викраму и было тридцать, какая-то часть его навсегда оставалась восторженным подростком.
— Милый, — сказала Джейн ласково, чтобы он точно слушал, — ты вообще понимаешь, в какую глубину дерьма ты сейчас залез?
— По подбородок, — улыбнулся он. — Но тебе нужна помощь. Тебе нужен друг. Я твой друг.
— Откуда ты знаешь, что я не такая злая, как они утверждают?
— Не говори глупостей.
— Может, это я убила Ника, как они говорят. Может, я продавала секреты национальной безопасности. Может, ты вообще меня не знаешь.
— Я знаю тебя. Сердце подсказывает мне, какая ты на самом деле.
— Сердце, да?
— Сердце, мозг и интуиция. Ты добра до костей.
Она вздохнула и покачала головой.
— Никто не добр до костей. То, что я делала… что мне пришлось делать… ты не знаешь. И ты понимаешь, что, если эти люди сделают тебя своей целью, твоя семья тоже станет целью? И все, кого ты втянул в свой «маленький сценарий», тоже?
— Я позаботился о родственниках. Они спрятаны. Глубоко спрятаны. Очень-очень глубоко. «Чёрные шляпы» ничего о них не знают.
— Ошибаешься. Это мир Google, мир Facebook — Большой Брат, прикидывающийся Большим Другом, — и они знают всё о твоей семье, вплоть до того, какое бельё они покупают.
— Они исчезли в туманах, — упрямо сказал Викрам. — Их не найти.
— Любого можно найти.
— Тебя же не нашли.
— Ещё как находили. Порой было так близко, что мне чуть ли не кожу приходилось сбрасывать, чтобы выскользнуть.
— В любом случае им недолго придётся прятаться. Только до тех пор, пока мы не оправдаем тебя и не уничтожим твоих врагов.
Чтобы удержать его в реальности, она отпустила шпильку:
— Сейчас пятничный вечер. Ты рассчитываешь закончить всё к воскресенью?
С магистрали съехал огромный тягач с длинной платформой — шины у него были размером с колёса исполинского карьерного самосвала. Как прожектора в тюремном дворе, лучи фар промыли Explorer насквозь. Водитель, высоко в кабине, сидел в солнцезащитных очках ночью и выглядел таким же бесстрастным, как робот. На платформе было прицеплено нечто громадное — под брезентовыми тентами, стянутыми цепями. Наверняка это было вполне обыденно, но в последнее время даже самое будничное часто казалось странным и угрожающим.
Когда грузовик прошёл и шум стих, Викрам сказал:
— Для каждого бэкдора, который я делал в системе по приказу кого-то из Минюста, — а дважды даже лично по приказу директора ФБР, — я делал ещё один бэкдор для себя. Они об этом не знали. Старая гвардия восторгается властью, которую даёт технология, и одновременно ничего в ней не понимает. Они знали эпсилон о том, что я делал для себя.